– Не будем спешить с выводами, – напомнил Беликов. – Вину в любом случае устанавливает суд, а пока будем лишь собирать сведения. Мы хотели вас спросить еще вот о чем, Дмитрий Артурович. Официальный запрос еще придет к вам, и вы официально ответите, но сейчас для работы, для направления розыска нам нужно знать, иметь представление, что мог Петровский такого вынести из института, что это нужно с таким шумом – с угоном самолета, с захватом заложников – вывозить отсюда. И куда вывозить, мы тоже должны понимать. Без этой информации мы будем тыкаться, как слепые котята.
– Видимо, из лаборатории пропал образец сплава новейшей брони, – не поднимая головы, тихо ответил Агафонов.
– Образец брони? – удивился Щербаков и переглянулся со спецназовцем. – Но это же…
Оперативник постарался изобразить руками то, как он представлял себе как образец брони, как осколок этого изделия. Получилось у него впечатляюще. Агафонов посмотрел на капитана и грустно улыбнулся.
– Ну что вы. Это ведь всего лишь кусочек сплава размером с копеечную монету. И это не весь «пирог» готовой многослойной танковой брони, скажем. А лишь та новая его часть с определенными эффективными свойствами против поражения современным кумулятивным боеприпасом. Это не кусок танка, а лишь образец сплава определенного химического состава. Но это еще не все. По образцу можно многое понять, но важнее то, что Петровский мог скачать из компьютера файл с формулами, техническими данными, лабораторными данными. Это важнее, потому что эта информация раскрывает вообще научное направление в этой области. Вот что страшно. Коллектив работал четыре года, а тут один Петровский, и все…
Агафонов тяжело, как глубокий старик, поднялся из кресла и, заложив руки за спину, подошел к окну и остановился, глядя на улицу. Беликов тоже поднялся и подошел к ученому.
– Значит, Дмитрий Артурович, этот кусочек металла размером с мелкую монету и флешка? Я правильно вас понял?
– Да, – кивнул Агафонов.
– Ну вот и определились, – повернувшись к Щербакову, сказал спецназовец. – Все это можно пронести в коронке для зуба. А если серьезно, то флешку и кусочек металла такого размера можно спрятать где угодно и достаточно надежно, чтобы сканер в аэропорту этого груза не заметил. Хоть под запонки на рубашке маскируй, хоть под пуговицу на ширинке.
– Спасибо, Дмитрий Артурович, – Щербаков тоже поднялся. – Вы скажите в отделе кадров, что мы сами сейчас к ним придем. И отберем фото, какие нам подойдут. Может быть, в телефонах у друзей Петровского, коллег есть фото с каких-то ваших мероприятий, корпоративов.
В морге работа с останками человека, найденными в согревшей машине, была в самом разгаре. Работали сразу два патологоанатома. Женщина еще осталась в лаборатории, а мужчина, сняв маску и вымыв руки, вышел в кабинет. Выглядел врач озабоченно и немного устало. Наверное, приказ все бросить и заняться этим телом застал его не за рабочим столом, а во время поездки домой. А может, и дома за семейным ужином.
– Ну что вам сказать, – выслушав вопросы гостей, ответил врач и, подняв руки, пригладил волосы от лба к затылку. – Правильно вы вопросы ставите, уважаю. Грудная клетка, нижние конечности у погибшего не травмированы. Тут вы правы. Его посадили в уже разбитую машину. После того, как она уже ударилась о дерево.
– Соответственно, машина в результате ДТП не загорелась, – продолжил его мысль Щербаков. – И ее подожгли.
– Ну, это вскрытие показать не может, – развел руками патологоанатом. – А что может, я вам расскажу. Ну, во-первых, это мужчина. Возраст его, судя по некоторым признакам, характерным для старения отдельных… ну, неважно. Возраст его, с учетом повреждений, от сорока до пятидесяти лет. Потом можно будет сказать точнее после лабораторных исследований, если будет такая задача поставлена. Рост около ста семидесяти сантиметров с учетом того, что после воздействия огнем… ну, неважно. Еще что? Погибший перенес операцию по удалению аппендикса. Затем, у этого человека несколько лет назад был сложный перелом голени и нескольких костей стопы. В результате неправильного сращивания у него правая нога короче левой на два сантиметра. Это к тому, что погибший при жизни заметно прихрамывал. Теперь зубы. Погибший вел неправедный образ жизни и не следил за здоровьем. У него не хватает шести коренных зубов. Они съедены кариесом до самых корней. И уже давно.
Беликов и Щербаков переглянулись. Даже при этих полученных первых данных уже становилось понятно, что в машине был не Петровский. Петровскому было тридцать два года, он вел здоровый образ жизни: не курил, занимался спортом. И Петровский был высоким мужчиной, его рост был выше 180 сантиметров. Насчет хромоты и операции можно будет уточнить потом, но уже понятно, что это не он.
– Такое ощущение, что они в машину посадили бомжа и сожгли, – мрачно резюмировал Щербаков. – Теперь кое-что становится понятным.
