Теперь Самсонов ожидал огня в свою сторону сразу из нескольких автоматов. Но еще ему подсказывала интуиция, что эта группа не просто так тут торчит посреди леса. Боевики ждали нападения и готовились к нему. Тем более что две растяжки он нашел на подходе к лагерю. Ближе они вряд ли стали бы ставить, боясь самим попасть под осколки от взрывов. И теперь он смещался влево так, чтобы оказаться на одной линии с группой, спавшей у костра, и теми, кто ночевал в вездеходе.
Люди у костра мгновенно вскочили и схватились за оружие. Они были как на ладони, но тут случилось то, чего Самсонов и ожидал. Откинулся тент вездехода, и по лесу в том месте, где он находился несколько секунд назад, стегнула очередь ручного пулемета. Еще несколько шагов, и пулеметчик, даже если он и видел спецназовца, не станет стрелять, боясь зацепить своих. Но пулеметчик ничего не видел. Он продолжал косить ветки деревьев и кустарник в том месте, откуда Самсонов только что стрелял и откуда он свалил двух часовых.
Две гранаты взлетели в воздух в темноте, а спецназовец присел у ствола дерева на одно колено, прикрываясь от пулеметных очередей стволом, если начнут стрелять по этому участку. Взрыв, еще один осветили поляну, на землю полетели люди, двое падали картинно, как в замедленном кино. А Самсонов открыл стрельбу. Он свалил сначала человека, который кинулся назад в лес, потом еще двоих, которые попытались улечься за поваленным бревном и открыть ответный огнь. Потом он просто короткими очередями добил раненых. Все, у костра не осталось живых!
Двое или трое в вездеходе? Они сейчас выпрыгнут. В предрассветных сумерках стали просматриваться отдельные деревья, приземистый корпус гусеничного вездехода, тела на траве. Подныривая под ветки и перепрыгивая через поваленные гнилые стволы деревьев, Самсонов поспешил вокруг поляны к вездеходу. Не дать уйти в лес и там затеряться главному. От спецназовца он, конечно, не уйдет и следы не запутает, просто нет времени его искать, времени очень мало, и действовать надо быстро и наверняка.
И почти сразу спецназовец наткнулся на человека с пулеметом в руках. Он пытался занять позицию в двух десятках метров левее машины, откуда мог простреливать всю поляну, если бы на нее высыпали сейчас бойцы спецназа. Самсонов ударом ноги отбил в сторону ствол пулемета, боевик вскрикнул, видимо, он не успел до удара высвободить палец из спусковой скобы. Но действовал он правильно. Упав на спину, террорист нанес удар двумя ногами вперед и вверх, и спецназовцу, чтобы не попасть под этот удар, пришлось остановиться и броситься в сторону. И его противник за это время успел ловко вскочить на ноги.
Самсонов протянул руку к груди, но тут же вспомнил, что бросил нож заложникам. У его противника оказался нож, и сейчас, в предрассветных сумерках, он зловеще блеснул в его руке. Время, время уходит, злился Самсонов. Он увидел главного, того, кто распоряжался, и сейчас этот человек разглядел спецназовца, поднял руку с пистолетом и дважды выстрелил в него. Самсонов предвидел это и успел броситься в сторону. Но его противник с ножом тоже бросился вперед. Самсонов перехватил его руку, наносящую удар снизу в живот, рванул противника на себя и упал на землю, прикрываясь телом боевика от возможных выстрелов.
Террорист, падая на спецназовца, вскрикнул и закричал от боли. Спецназовец, свалив тело врага на себя, сумел подставить нож, и тот сам упал на лезвие незащищенным животом. Оттолкнув смертельно раненного человека, Самсонов схватил автомат и, перекатившись в сторону, вскочил. Главный бежал по лесу, но чуть прихрамывал. «Значит, я его зацепил», – с удовольствием подумал спецназовец и отпрянул за дерево, когда террорист обернулся и снова дважды выстрелил в преследовавшего его спецназовца. «Нет, ты мне целый нужен, – прорычал Самсонов, – я тебя дырявить больше не буду».
Он догнал террориста через пять минут, когда тот неудачно скатился в ложбинку, подвернув раненую ногу. Самсонов, не раздумывая, прыгнул сверху туда же, успел ногой ударить боевика в руку, выбить из нее пистолет, а потом, оседлав противника, с наслаждением врезал ему в челюсть кулаком. Голова дернулась, и человек, раскинув ноги и руки, остался лежать без чувств.
– Надеюсь, я тебе не сильно врезал, – пробормотал Самсонов, переворачивая человека и стягивая ему запястья за спиной. – Мне лучше, чтобы ты сам ножками шел, а не тащить тебя, урода, на себе!
Когда нож упал возле Усова, он тут же ногами стал пытаться подвинуть его к себе. Марина тут же поняла, что нужно сделать. Она сразу легла на живот, схватила нож зубами за рукоятку и подползла к Даниле.
– Давай, режь мои путы!
Усов взял нож руками, Марина села с ним спина к спине и, нащупав лезвие, стала перерезать стяжки. Освободившись, она, не говоря ни слова, схватила автомат убитого часового и бросилась по краю поляны куда-то в лес.
– Стой, меня освободи! – попытался сказать ей Данила, но девушка исчезла.
