— У нас ничего теплого, кроме шинелей, нет! — внаглую соврал Федоров, имея в запасе летную куртку на обезьяньем меху, спрятанную в комнате базы.
— Одежду я обеспечу! — бросил политрук и быстро пошел к выходу.
Открыв дверь в свою комнату, Федоров застал идеалистическую картину: за богато накрытым столом напротив друг друга — Купцов и военврач ели из одной сковородки, запивая из больших керамических кружек.
— Старшина! Подъем! — с порога скомандовал Федоров.
Купцов моментально вскочил со своего места и вопросительно посмотрел на Федорова.
— Бегом в обоз! Забрать два комплекта водолазного белья на тебя и меня, три заправленных ИДА и жди меня в коридоре! — приказал Федоров, усаживаясь на место товарища и в темпе начиная есть, запивая из кружки горячим чаем немного остывшую тушенку.
— Форма одежды какая? — уточнил Купцов, скатывая просохшие гидрокостюмы.
— Форма пять! Куда-то далеко ехать придется! — пояснил Федоров, правой рукой показывая на герметичный водолазный фонарь, стоявший справа от двери.
От фонаря тянулся провод к розетке, заряжая аккумуляторы.
— Сейчас только возьму другой фонарь! — пообещал Купцов, открывая дверь шкафа и садясь перед ним на корточки.
Еще через минуту Купцов вышел из комнаты, неся два туго набитых мешка, фонарь и один пустой джутовый мешок, зажатый под мышкой.
Каналов тем временем снова зажег спиртовку и поставил на нее полный чайник.
— Я не успею попить чая! Осталось всего десять минут до прибытия машины! — попробовал остановить военврача Федоров.
— Я вам сейчас кофе сделаю в дорогу! — пообещал Каналов, доставая из сумки металлический термос.
Выглянув в окно, военврач скривился и покачал головой. Федоров тоже хотел подойти к окну, но передумав, собрал со стола два толстых куска белого хлеба, остатки колбасы и положил в бумажный пакет.
Чайник тем временем закипел, пустив из носика ясно видимую струю белого пара. Военврач снял чайник с горелки, налил немного кипятка в термос и прополоскал его. Засыпал в термос три ложки темно-коричневого порошка, потом шесть ложек сахара и доверху долил кипятком. По комнате поплыл пряный аромат свежего кофе. Федоров хорошо помнил этот аромат по кофейне Владика.
— Нельзя после бессонной ночи тащить водолазов на спуски! Но ничего не поделаешь — война! — со вздохом сожаления выдал военврач, вставляя в термос пробку и завинчивая две металлические крышки: одну на вторую.
«Крышки можно использовать как стаканы и из них пить!» — сообразил Федоров, незаметно кладя в карман шинели стограммовый пузырек со спиртом.
В дверь заскочил Купцов и, забрав из рук Федорова вещмешок, поторопил:
— Быстрее выходи! Политрук рвет и мечет!
— Остальная группа здорово вмазала? — хмыкнул военврач, пристально смотря на Федорова.
— Терпимо. Под воду идти не стоит, а на поверхности сойдет, — пояснил Федоров, понимая, что в таком сложном деле, как работа под водой, особенно в зимних условиях, для руководителя погружений нужна полная ясность в обстановке и мелочей не бывает.
— Вам после погружений положен отдых! — заметил Каналов, вертя в руках керамическую кружку.
— После ночной работы нам тоже не мешало бы отдохнуть! — успел отпарировать Федоров, одновременно надевая шинель и вертя в руках шапку-ушанку.
Федоров открыл рот, собираясь продолжить дискуссию, как в комнату ворвался разъяренный политрук и с ходу заорал:
— Главстаршина! Марш в машину!
Федоров поднял голову на военврача[92], ожидая его реакции.
— Идите в машину, главстаршина! — после пятисекундной паузы разрешил Каналов, величаво кивнув головой.
— Вы пьянствуете с рядовым составом, товарищ военврач! — громко заорал политрук, не успел Федоров закрыть дверь комнаты.
— Держите себя в руках, старшина![93] Вы разговариваете со старшим офицером! — не преминул уколоть Каналов, который, если было надо, мог становиться весьма чопорным и неприступным.
— У меня важное задание командования! — моментально снизил тон политрук.
Федорова взяли под руку, и голос майора Иванова вкрадчиво заметил:
— Подслушивать нехорошо, старшина! И даже смертельно опасно! — напомнил Иванов, подталкивая Федорова к выходу.
Едва только Федоров открыл входную дверь, как сильный, колючий ветер ударил в лицо, моментально вызвав слезы. Федоров натянул шапку на голову и мгновенно завязал завязки под подбородком, мимолетно подумав:
«Как хорошо было сидеть в комнате и пить горячий чай! Черт бы побрал этого Маценко с его заданием! Никакой жалости к главному старшине, всю ночь, как вол прокладывающему ледовую дорогу! Надо было выпить водки, и тогда никуда не надо было бы ехать!»
В метре от входной двери казармы стояла открытая полуторка с работающим мотором. В кузове занесенного снегом автомобиля сидел, одетый в ямщицкий тулуп, Купцов, натянув капюшон на голову.
Увидев Федорова, напарник привстал и призывно махнул рукой.
«Сейчас сяду в машину, закутаюсь в тулуп и лягу спать!» — решил Федоров, перемахивая через обледенелый борт.
Встав во весь рост, для того чтобы надеть ямщицкий тулуп с капюшоном, Федоров внимательно огляделся.
