Бог Ярости (ЛП) полностью

Николай:Ты мог бы спросить лично, но это убило бы тебя, верно?

Я закрываю глаза и дергаю себя за волосы на затылке.

Николай:Если я скажу, что со мной не все в порядке, ты придешь в пентхаус?

Брэн:Если ты хочешь, то да.

Николай:Тогда я не в порядке.

Брэн:Уже еду.

Николай:Я буду там через час или около того. Но сначала мне нужно кое-что закончить здесь.

Брэн:Стоит ли тебе что-то делать, если ты не в порядке?

Николай:Люблю, когда ты беспокоишься обо мне, малыш. Увидимся.

Я хочу сказать ему, что не беспокоюсь, но даже мне не хочется говорить ему эту ложь.

Ехать до пентхауса всего пятнадцать минут. Я, как обычно, жду на диване и включаю телевизор, а затем останавливаюсь на одном из поздних ночных повторов адаптации Агаты Кристи.

Не в силах усидеть на месте, я встаю, чтобы достать из холодильника бутылку пива. Он начал набивать его и заказывать продукты, о которых ничего не знает. После первого раза я сказал ему, чтобы он прекратил, и стал покупать продукты сам. Обычно я готовлю ему что-нибудь перед уходом. Завтрак или ужин, в зависимости от того, какое время суток.

Наверное, часть меня пытается компенсировать то, что я ухожу каждый вечер, когда он, похоже, не хочет этого.

Он не говорит этого вслух, но я чувствую сокрушительное разочарование в его голосе, когда он спрашивает:

— Ты уходишь?

Каждый вечер. Каждый раз. Как будто он ждет, что ответ изменится.

И с каждой ночью мне все труднее говорить «Да» или «Ты же знаешь, что да». Поэтому сейчас я просто киваю. Но даже это уже мучительно трудно.

Посмотрев тайны убийства, которые к этому моменту я уже выучил наизусть, я отказываюсь от пива и готовлю киш¹¹ на случай, если он проголодается.

Я всегда любил готовить и постоянно делал это с папой. Мама не очень любит готовить, как и Глин с Лэном.

Мы с папой сблизились из-за готовки. Он часто говорил мне, что это искусство и он научился ему только для того, чтобы занять место в мамином сердце.

— Она будет есть чужую еду и говорить: «Нет. Никто не умеет готовить так, как мой Леви». Смотри и учись, сынок. Лучший способ приковать кого-то к себе на всю жизнь — это завладеть его желудком.

Я улыбаюсь про себя, методично смешивая ингредиенты и делая все как надо. Наверное, отчасти поэтому я люблю готовить, потому что это подходит моему скрупулезному характеру. И это одна из немногих вещей, которые я делаю лучше, чем Лэн.

Поставив киш в духовку, я ставлю таймер и убираюсь на кухне. Николай всегда настаивает на том, что у него есть персонал для уборки, но я просто не могу оставаться в месте, где не чисто.

Он называет меня помешанным на чистоте, но, кажется, не возражает. Если что, он обычно сидит на диване и наблюдает за мной с глупой ухмылкой.

Иногда он пытается помочь, и это оборачивается катастрофой. Он просто слишком хаотичен. Когда я говорю ему что-то сделать, он выбирает короткий путь. Он из тех, кто смешивает белую и цветную одежду, а потом говорит:

— Ну, это же все одежда. Какая разница?

Он пьет молоко из бутылки и ест тунца из банки. Как дикарь. Боже правый. У меня глаз дергается при одной мысли об этом.

Но думаю, он действительно хочет как лучше. Он спросил, какой я использую шампунь и средство для мытья тела, а потом купил их мне, хотя на самом деле я люблю использовать его средство для душа. Так я пахну как он.

Но, опять же, это не идеальный вариант, когда я пытаюсь сохранить все в тайне.

Он также купил мне средства для укладки волос и любит наблюдать за тем, как я навожу свой образ «прекрасного принца», как он это называет.

И он даже научил меня ставить клизму. Так что… эм, это, видимо, какие-то гейские фишки.

Он однажды поставил ее мне, и это было… интересно.

Он дразнил меня все время, пока я лежал на кровати лицом вниз, а задницей вверх, и я, возможно, кончил.

Позже я узнал, что на самом деле есть и другая поза, и когда я спросил его об этом, он без какого-либо сожаления сказал:

— Но эта мне нравится больше.

Ублюдок.

К тому времени, как я заканчиваю уборку, духовка дзинькает, и я выключаю ее, а затем сажусь перед телевизором, чтобы посмотреть «Убийство Роджера Экройда».

Должно быть, я заснул, потому что, когда открыл глаза, моя голова лежала на мускулистом бедре, а длинные пальцы гладили меня по волосам.