Бог Ярости полностью

В любом случае, причина, по которой я нахожусь возле этого местного магазина органических продуктов, заключается в разговоре, который мы с ним вели примерно полчаса назад. Когда я был в классе.

Брэн:На что ты сегодня настроен?

Николай:Что это за вопрос? Я всегда настроен на то, чтобы делать с тобой всякие грязные вещи, малыш.

Брэн:Я имел в виду еду. ЕДУ.

Николай:Ты имеешь в виду, кроме своей спермы?

Брэн:Господи. Да, кроме нее.

Николай:Я буду рад любому блюду, которое ты приготовишь.

Брэн:Уверен? Если захочешь что-нибудь конкретное, скажи мне. Я скоро пойду за продуктами.

Николай:Не-а. Я люблю все, что ты готовишь. Делай, что хочешь. И ты пойдешь за продуктами? Сейчас же полдень.

Брэн:У меня раньше закончились занятия, поэтому еду в пентхаус.

Николай:Да, черт возьми. Я уже в пути.

Брэн:Разве ты не в колледже?

Николай: Неважно.

Брэн:Не прогуливай занятия, Николай. Увидимся позже.

Так что да, я полностью прогулял занятия. На самом деле я ушел с пары, пока читал его последнее сообщение, и проехал на байке весь путь сюда. Я оставил его на местной парковке и пошел за ним пешком.

Не может же он ожидать, что я буду держаться в стороне, когда он собирается в пентхаус так рано. Правда, в последний раз я видел его сегодня утром, но у меня началась ломка.

Мое настроение опасно зависит от него, и это уже даже не смешно, но я больше не пытаюсь разобраться в этом.

Я просто одержим этим человеком и всем, что с ним связано. Кто-то скажет, что это нечто гораздо более серьезное, чем одержимость.

Он поглощает меня, но в то же время поддерживает. Я никогда не чувствовал себя настолько сильным духом, как с ним. Даже самые обыденные вещи, которые мы делаем вместе, — обеды, просмотр фильмов, слушать, как он читает скучную утреннюю газету — вызывают на моем лице огромную улыбку.

Брэндон Кинг заживо опустошает меня, и я не могу дождаться, когда полностью окунусь в него.

А пока я довольствуюсь тем, что потакаю своим преследовательским наклонностям. Я жду на углу продуктового магазина. С радостью зашел бы внутрь, но это один из тех маленьких магазинчиков, где я точно буду выделяться, и, хотя я не против, он будет против.

Мой цветок лотоса отлично вписывается в ряды местных жителей. Я мельком вижу, как он кладет в корзину несколько помидоров, улыбаясь чему-то, что говорит хозяйка магазина. Она взрослая женщина, но не настолько. Может быть, ей около тридцати, и мне не нравится все это взаимодействие.

Даме лучше перестать строить ему глазки, если она в настроении прожить еще один день.

Я уже собираюсь подкрасться к ней и напугать до смерти, как вдруг замечаю необычную сцену сбоку.

С тех пор как Брэн превратил меня в профессионального сталкера, я всегда выбираю лучшие места, чтобы наблюдать за ним вблизи и лично, и по этой причине эти места… довольно странные. Я часто натыкаюсь на всевозможные причудливые ситуации, включая парочек, наркоманов и бездомных.

Однако этот случай отличается от других.

Обычно парочки, притаившиеся в углах, занимаются если не сексом, то уж точно интимными ласками. Нынешняя сцена совсем не похожа ни на то, ни на другое.

Более крупный парень прижимает другого к стене, крепко держа его за воротник рубашки, и я слышу:

— Заткнись, мать твою.

В любое другое время я бы проигнорировал это и сменил местоположение, чтобы продолжить преследовать моего Брэна.

Но что-то останавливает меня.

Парень, которого толкнули к стене, мне знаком. Подождите… это?

— Гарет? — спрашиваю я, подходя к ним.

Мой кузен поднимает голову и сжимает в кулаке рубашку другого. Взрослый мужчина — по крайней мере, около тридцати лет — одет в белую рубашку на пуговицах, черные брюки и кожаные туфли. Его темные волосы зачесаны назад, а выражение лица мрачное.

Он смотрит на меня с полным безразличием, как будто я только что помешал его веселью.

Я сжимаю кулак и убеждаюсь, что он это видит. Этот ублюдок будет погребен под землей, прежде чем попытается причинить вред моему кузену.

— Как тебя зовут, ублюдок, и какой твой любимый способ умереть?

— Нико, это не… — Гарет вздрогнул, когда этот мудак крепче вцепился в его рубашку.

— Отойди от него к чертовой матери, — я шагаю к ним. — Сейчас же.

— Ты кто, блять, такой? — спрашивает мужчина, его акцент отчетливо американский, а выражение лица совершенно убийственное.

Я разобью ему лицо за то, что он посмел тронуть мою семью.