– Я дал Говорящим Рыбам только один ритуал, – сказал тогда Лето. Разговор происходил в Зале Аудиенций на центральной площади Онна, когда Монео был весьма утомлен распоряжениями, касавшимися поздравителей, собравшихся со всех концов Империи на Праздник Десятилетия.
– Какое отношение к ритуалу имеет это слово – слово, которое они поют, мой господин?
– Так называется ритуал – Сиайнок – Праздник в честь Лето. Это обожание, которое высказывается по отношению ко мне в моем присутствии.
– Это древний ритуал, мой господин?
– Этот ритуал существовал у фрименов в те времена, когда они еще не были фрименами. Ключ к этому ритуалу исчез после смерти старых фрименов, и теперь только один я помню этот ритуал. Я возродил Празднества для своих, сугубо своих целей.
– Следовательно, музейные фримены не знают этого ритуала?
– Ни в коем случае. Это мой и только мой ритуал. Я имею на него вечные права, потому что я и есть ритуал.
– Это очень странное слово, мой господин. Я никогда прежде не слышал ничего подобного.
– Оно имеет много значений, Монео. Если я сообщу их тебе, сохранишь ли ты их в тайне?
– Как прикажет мой господин.
– Никогда никому, даже Говорящим Рыбам, не рассказывай о том, что я сейчас поведаю тебе.
– Клянусь вам в этом, мой господин.
– Очень хорошо. Сиайнок означает воздание чести тому, кто говорит искренне. Оно обозначает воспоминание о вещах, о которых говорили искренне.
– Но, господин, не означает ли искренность убеждение… веру самого говорящего в то, что он говорит?
– Да, но Сиайнок обозначает также свет, который высвечивает реальность. Ты продолжаешь проливать свет на то, что ты видишь.
– Реальность, действительность… Это очень двусмысленные понятия, господин.
– Это воистину так! Но Сиайнок есть еще и закваска, поскольку действительность – или то, что почитается действительностью, – а это одно и то же, – это закваска, которая не дает вселенной застаиваться.
– И все это вмещается в одном слове, господин?
– Это еще не все! Сиайнок обозначает также снисхождение к молитве и имя Пишущего Ангела, Шихайя, который с пристрастием допрашивает вновь умерших.
– Это слишком большая нагрузка для одного слова, господин.
– Слова выносят любую нагрузку, какую мы только пожелаем. Все, что для этого требуется, – это соглашение о традиции, согласно которой мы строим понятия.
– Почему мне нельзя говорить об этом Говорящим Рыбам, господин?
– Потому что это слово сохранено только для них. Они будут очень недовольны, узнав, что я делю это слово и с мужчинами.
Губы Монео сжались в тонкую полоску, когда он вспомнил об этом разговоре, идя рядом с Императорской тележкой. Он уже много раз слышал, как Говорящие Рыбы славят своего Бога-Императора, и даже добавил к слову еще несколько смысловых значений.
– Сиайнок! Сиайнок! Сиайнок!
Слово болезненно отдавалось в ушах Монео.
Процессия уже втянулась в город, почти достигнув центральной площади. Послеполуденное солнце посылало свои лучи на Королевскую Дорогу, освещая путь кортежу, подчеркивая пестроту и нарядность одежд горожан, и отбрасывало резкие тени на лица Говорящих Рыб.
Пение продолжалось, и тревога Айдахо постепенно улеглась. Он спросил у ближайшей Говорящей Рыбы, что означает это странное слово.
– Оно не предназначено для мужчин, – ответила женщина, – но иногда Господь Лето рассказывает об этом своим Дунканам.
– Ты узнаешь об этом достаточно скоро.
Подавив свое нетерпение, Айдахо постарался забыть о своем вопросе и шел дальше, оглядывая город с любопытством туриста. Готовясь исполнять свои обязанности Начальника гвардии, Айдахо читал историю города Онн и разделил удивление Лето по поводу того, что река, на которой находился город, называлась Айдахо.
Это было в одном из больших открытых помещений Цитадели, залитым утренним светом, с большими столами, на которых Говорящие Рыбы разложили карты Сарьира и Онна.
Увидев название «Айдахо» на карте, которую он изучал, Дункан был немало озадачен.
– Город довольно своеобразно спланирован, – сказал он, не скрывая удивления.
– Этот город построен с одной-единственной целью: публичного лицезрения Бога-Императора.
Айдахо взглянул на сегментированное тело, прикрытое складками человеческое лицо и подумал, что вряд ли привыкнет к лицезрению этого уродливого тела.
– Но это лицезрение происходит лишь один раз в десять лет, – сказал Айдахо.
– Это только Великий Праздник.
– В промежутках город бывает просто закрыт?
– Там находятся посольства, здания торговых компаний, школы Говорящих Рыб, служащие и техники, музеи и библиотеки.
– Какое пространство все это занимает? – Айдахо черкнул по карте костяшками пальцев. – Одну десятую площади?
– Даже меньше.
Айдахо в задумчивости склонился над картой.
– Есть ли еще какая-нибудь цель у этого города, господин?
– Все они подчинены лицезрению моей персоны.
