Бог из машины полностью

Девушка с осенне-рыжими волосами смотрела на экран перед собой, по которому мелькали сводки новостей по событиям в мире. Мир наслаждался Золотым Веком Сигмы. Последними днями Золотого Века. Пока все было спокойно, но это спокойствие было обманчивым. Всего лишь затишье перед бурей.

Пока что мир наслаждался тем, что уже дали ему шесть лет с изобретения сигмы — телепортацией, доступной каждому; медициной, способной вылечить все, кроме безумия; возможностью создать из энергии любой предмет или материал, антигравитацией, кибернетическими улучшениями, доказательством существования Бога… А главное — возможностью перевести человека в иную, высшую форму, наделив его магической силой. Мало кто догадывался, что угроза придет именно отсюда.

Картинка на экране сменилась: теперь он отображал карту мира с отмеченными на ней пятью ключевыми точками. Скоро, очень скоро. Скоро Золотой Век закончится, едва успев начаться. Скоро мир тряхнет так, что икнется всем, от 'самого политкорректного президента в истории' Саманты Уоллер, и до последнего панауанского крестьянина. Уже сейчас Нью-Йорк начинает прорастать цветами, а Берлин сотрясают подземные толчки. Скоро через Токио потянутся гигантские насекомые, а Ватикан сделает сенсационное заявление. Скоро те плоды неуправляемых экспериментов по созданию суперсолдат, чьи лица сейчас светятся на всех плакатах 'Их разыскивает Интерсигма', заявят о себе.

Герхард фон Рейлис, непобедимый фехтовальщик, отбивающий пули, и достойнейший из современных аристократов. Патриот из тех, кто проливает реки крови во имя величия своей страны. В том числе и крови соотечественников.

Загадочный Белый Робин, бессмертный вор или, по своей версии, освободитель сигмафинов — душ людей, заключенных в форму предметов. Он не может и представить себе, какова его действительная роль в происходящих событиях.

Элизия Найтхевен, глава преступного синдиката, женщина, обладающая огромной властью, богатством и влиянием, но до оцепенения боящаяся, что кто-то узнает ее маленький секрет.

RN-JKR, или Жестяной Джокер, совершенное орудие уничтожения, созданное одной из ее людей — и унаследовавшее от своей 'матери' любовь к науке. Без каких-либо моральных рамок.

Сеймур Патридж, он же Лазурный Тюльпан, всемогущий маг, одержимый красотой и лишающий разума тех, кто не разделяет его взглядов… Или просто тех, кто понравится ему достаточно, чтобы он захотел оставить их при себе.

И шестой, самый опасный. Тот, кого Интерсигма зовет Неуловимым Джо — просто чтобы называть хоть как-то. Она могла бы рассказать им больше, если, конечно, они прислушались бы к ней. Но она не станет этого делать. Не станет предотвращать катастрофу.

Ведь катастрофа выявит достойнейших. Кто-то погибнет, а кто-то лишь станет сильнее. Ей нужны последние.

Надо сказать, что со времени, как была изобретена телепортация, аэробусы серьёзно прибавили в удобстве. Серьёзно: телепортация позволяла тратить около часа на полёт в любую точку мира безо всяких проблем. Что могли противопоставить этому самолёты? Авиакомпании не могли даже демпинговать цены: телепорт был элементарно дешевле в обслуживании. Кое-где даже городским транспортом перестали пользоваться. Проблема пробок была решена всего за два года с момента ввода новой технологии в эксплуатацию. Система телепортов стала одним из символов Золотого Века Сигмы, наступившего с открытием в 2012 году самой настоящей магии. Небольшая прослойка людей, не доверявших сигма-технологиям, никак не могла сделать авиаперелеты окупающимися.

Поэтому самолеты заняли иную нишу. Они стали романтичным средством передвижения. Цены на авиабилеты поднялись, однако, с ними поднялось и качество обслуживания. По сути, летать приходилось бизнес-классом со всеми причитающимися удобствами. Даже если пользуешься самолетом по совсем иной причине. Как это делал Артур Берг, молодой профессор из Оксфорда.

Это был человек среднего роста и довольно худощавого телосложения, одежда которого подходила скорее выходцу века эдак из девятнадцатого и странным образом дисгармонировала с его молодым лицом. Черты его были не столь запоминающимися, угольно-черные волосы растрепаны, а глаза сквозь стекла очков казались карими. В руках он сжимал трость и небольшой чемоданчик. Шасси уже давно коснулись земли, пассажиры покидали самолёт, неторопливо шествуя к трапу, а за иллюминатором, тем временем, уже была не привычная Британия, а шумный, торопливый, беспокойный Токио. Сегодня даже более беспокойный, чем обычно.