Под хриплый гогот деда я немного проникся его взглядом на жизнь. Странно было встретить такой кадр, как он, здесь – далеко не в самом нищем районе города. Да, да не напоминайте мне о граффити, сам знаю! Важнее, как он докатился до жизни такой? Что делал, сидя на крыльце у подъезда? Кем был в молодости? Мне захотелось расспросить его об этом, но старик прервал мои мысли.
– Чего замер м’лой? Давай об’вай и топай от сюда! Ник’да мне с тобой возиться, дел по горло, – и с этими словами он выкинул бычок прямо на дорогу, под колёса проезжающим мимо машинам, и поднялся с крыльца. Отряхнув штаны со странно болтающейся мотнёй до колен и размяв спину, любитель настоящего олдскула зашагал по ступеням к двери. Опомнившись, я обул тапки. Приятная мягкость органического материала радовала, хотя было немного неприятно от осознания, что в них не один десяток лет ходил какой-то старикан. Но он мне понравился, было в нём что-то такое, настоящее что ли. Разве что немного раздражала манера его речи, проглатывание букв, ну и, естественно, штаны. Неужели такое когда-то было популярным?
Скрипнула дверь, подняв взгляд, я лишь успел увидеть его спину, скрывшуюся в подъездной тени. Непроизвольно улыбнувшись, я посмотрел на теперь уже свои тапочки. В голове проплыл образ молодого темноволосого парня с явной нехваткой мяса на костях, в больничном халате на плечах и старых тапках. В воображении почему-то дул ветер, и халат развевался плащом.
Что сказать? День начался с кошмара о космосе, продолжился появлением СГК и побегом из больницы, а теперь ещё мне встретился этот странный дед. Я уже и забыл, как давно со мной происходило столько событий разом. Не убирая с лица улыбки, направился дальше. Предстояло пройти ещё немало кварталов на пути домой. Кто знает, что ещё может случиться?
***
У вас когда-нибудь было чувство, что вы встали не с той ноги? Ну, знаете, тот самый момент, когда и так не самый хороший день, становится всё хуже и хуже с каждым часом. Ты пытаешься понять, почему так выходит? Что сделал не так или почему Бог послал все эти трудности тебе на плечи? А мироздание лишь посмеивается и подкидывает очередную глубокую лужу на пути, в которую тебе в скором времени предстоит шлёпнуться задницей.
Именно такое чувство возникло у меня, спустя три часа после встречи с олдскульным дедом. Я почти пришёл домой, осталась буквально пара сотен шагов. Выйдя из подземного перехода, пересекающего оживлённую магистраль, я окунулся в переплетения узких улочек, ведущих к дому. Оставив позади магазин, в котором постоянно закупал продукты, и небольшой салон красоты, в котором работала Бао. Одна довольно симпатичная девушка моего возраста. И не смейте думать, что получив от родителей такое грозное, даже сказал бы округлое имя, она стала толстой девкой с большими формами. Нет, совсем наоборот. Юная кореянка была худенькой, как ивовый листок, и низенькой, словно потомок вымышленных гномов. Едва доставая мне до плеча, она, тем не менее, привлекала внимание.
Не буду врать, я даже пытался к ней подкатить, и даже не раз. Как вы понимаете, удавалось не особо успешно. Хоть и не сразу, но Бао призналась мне, что боится заводить отношения в реале. Совсем другое дело виртуал – вот где она нашла радость: множество программ: от невинных первых свиданий на фоне водопада или в пустыне Мохаве, до весьма скользкой «Ночи среди теней». Кореянка с головой окунулась в до этого запретный омут, тратя все свои деньги на виртуальные удовольствия. Впрочем, как и весь остальной мир.
Погрузившись в мысли о Бао, я и не заметил, как пересёк последний квартал: от квартиры меня отделял единственный перекресток и маленький дворик на пять домов. Остановившись у дороги, я ожидал, когда красная подсветка ограждения сменится синей, позволив мне пересечь четыре полосы и попасть на другую сторону. Но противный визг тормозов выдернул меня из раздумий. Дёрнувшись, я рефлекторно отступил назад. Прямо передо мной остановился фургон, с глухим шипением сервоприводов его бок поднялся, открывая мне вид на четырёх людей в чёрной мешковатой форме и масках. Спрыгнув на тротуар, двое подступили ко мне, схватив за руки.
– Что за дела?! – только и успел выкрикнуть я, прежде чем оказался внутри фургона.
– Выруби его! – провизжал женский голос. И в следующее мгновение раздался характерный треск шокера и наступила темнота.
Спустя неопределённое время, вязкий сумрак нехотя расступался: приглушённый гул и шорох постепенно превращались в голоса. Разлепив глаза, я с трудом различил собственные колени. Вокруг них переплетались розовые шнуры, крепко стягивая ноги. Стоило пошевелиться, как накатило дурацкое дежавю. Совсем недавно я был привязан к кровати, а теперь к стулу. «История повторяется» – кажется так, говорили великие.
– Не гони, чел! У них не может быть крови!
