– Знаешь, – сказал он, – Дух наполняет меня, просто не могу не молиться.
Наверное, тень того, что мне чего-то навязывают, пробежала по моему лицу, и Саша, заметив это, добавил:
– Если не хочешь, не молись, просто не обращай на меня внимания, я даже могу выти в коридор.
Надо было что-то ответить, и мой язык, помимо меня, проговорил:
– Нет, молись, конечно. Если чувствуешь Дух.
Саша сказал несколько фраз по-русски, затем в его речь стали вкрапливаться незнакомые слова, и вот он уже полностью говорил на непонятном мне языке, наподобие восточного. Я слушал его и чувствовал, что на меня оказывается сильное давление, и как протест, пришла мысль: «Ну, какой во всём этом толк, если и смысла в словах нет? Как Иисус может дать ответ?»
Я мог его перебить или встать и уйти, но я неотрывно смотрел на него. Глаза его были закрыты. Он не делал никаких движений руками. Его речь была ровной, ритмичной, он не подбирал слова. Они лились сами собой, будто всегда говорил только на этом языке.
Это была молитва человека, оказавшегося в отчаянном положении. И хотя глаза были закрыты, он как бы видел множество врагов и опасностей, обступивших его. Он обращался к Богу, это была его единственная надежда на спасение. Дух и сила молитвы распространялись вокруг нас с ним, я чувствовал это.
Молился он долго, не меньше двадцати минут. Окончив, сказал:
– Сейчас что-то очень важное произошло в духовном мире. Решилась какая-то большая проблема, потому что огонь прошёл по всему моему телу.
Я промолчал, не зная, что ответить. Под впечатлением молитвы вышел в коридор и, буквально, в ту же минуту раздалось несколько звонков в дверь.
– Кто там? – спросил я.
Голос, не оставлявший сомнений, кому он принадлежит, ответил:
– Откройте. Это милиция.
Состояние, близкое к панике, охватило меня. Куда и что прятать? Какие телефоны уничтожить в первую очередь? Вбежал в комнату, сказал Саше, что это милиция, наверное, сейчас сделают обыск.
– Ничего не бойся, – произнёс Саша медленно и совершенно спокойно. – Открой им дверь. Иисус дал ответ на молитву. Эта проблема уже решена до того, как они пришли сюда.
Его слова вывели меня из панического состояния. «Да и что могу сейчас спрятать?», – подумал я. Взяв листок с номерами телефонов, которые не помнил, по дороге к двери выбросил в туалет.
Милиционеров было двое, один в форме, другой в штатском. Они попросили предъявить документы.
«Вот и сбылся мой сон», – подумал я.
Один из пришедших спросил:
– Вы знаете гражданина Викторова, Анатолия?
Я, действительно, впервые слышал такую фамилию и ответил, что не знаю.
– Тогда вам придётся проехать с нами, – сказал тот, кто был в штатском и почему-то добавил: – На несколько минут.
Самым удивительным для меня было, что они даже не вошли в комнату и хотя бы поверхностно не осмотрели её, чего так боялся. Саше сказали, что он тоже должен поехать в милицию.
По дороге думал: «Они спрашивали про Анатолия Викторова. Так, может быть, это Толя? Если так, их приезд, наверное, связан с видео. Если начнут меня спрашивать, как поступить? Ведь в Слове Божьем сказано: не лжесвидетельствуй».
В милиции нас с Сашей развели по разным комнатам. Следователь, который допрашивал меня, сразу же сказал, что они ищут видеомагнитофон, который украден около магазина «Берёзка» и, по их сведениям продан мне.
Затем он произнёс слова, с которыми я не мог не согласиться, и он это видел:
– Представь себя на месте человека, у которого украден видеомагнитофон. Ты тоже захотел бы получить его обратно.
Первый раз в жизни при разговоре со следователем у меня не было ни раздражения, ни страха, ни неприязни к нему. Разговаривал с ним, будто со школьным товарищем, которого не видел много лет. Собственно говоря, мне и запираться не было смысла. Он всё знал.
– Хорошо, – признался я. – Но есть только одна возможность вернуть видео – это поехать к тому человеку, которому его продал, выкупить и принести вам.
– Зачем? – возразил следователь. – Ты нам скажи, где он живёт, мы поедем к нему и заберём аппарат.
Из двух зол – потерять три тысячи рублей или подставить человека, который вообще был не при чём – должен был выбрать наименьшее. Решил лучше потерять деньги.
Видимо, моё решение, да и все мысли были написаны у меня на лице и, наверное, поэтому, когда я предложил следователю свой сомнительный план, он согласился.
План мой был таков. На милицейской машине мы подъедем к дому моего приятеля, я захожу к нему один и уговариваю продать видео обратно. Но поставил следователям непременное условие, что они остаются в машине вдалеке от дома.
Через полчаса мы были у кольцевой дороги в новом микрорайоне. Я вышел из машины, побегал между домами, убедился, что за мной не следят, и позвонил из автомата.
– Да ты что, старик? – удивился приятель. – Обратно взять? Да его уже и в Москве нет.
Вернувшись к машине, объявил, что магнитофон перепродан.
Когда приехали обратно в отделение милиции, произошло нечто невероятное.
