– Нет. В России погиб муж. – Она снова печально улыбнулась: – Я такая же одинокая, как и вы… Вам здесь хорошо? – неожиданно спросила она.
– Да, хорошо, – ответил я.
– А я на чужой земле одиночество перенести не смогла бы. Я хожу по улицам, по которым ходили муж и сын. Я дышу воздухом, которым они дышали. Все здесь помогает мне жить памятью о них. – Глаза ее, такие глубокие, грустные, в эту минуту такие красивые, напомнили мне вдруг глаза моей матери. У нее всегда были грустные глаза… А фрау Эмма говорила: – Вы очень молоды, в этом ваше счастье. Но вы не должны забывать родную землю, это все равно, что забыть родную мать.
– Я не забыл. Только что в саду я вспомнил свое детство… там… – сказал я.
– Это хорошо, – сказала фрау Эмма. – И в день вашего рождения я желаю вам вернуться на родину.
– А я не хочу возвращаться.
– Этого не может быть, – серьезно и многозначительно сказала она, вставая.
Я вернулся к себе, лег и, глядя в лепной потолок, стал думать. То, что я услышал сейчас от фрау Эммы, воспоминание о маме, недавнее видение детства – все это слилось вместе, и снова возникло безотчетное чувство вины. Перед чем, перед кем? И, пожалуй, сейчас это чувство было острее, тревожнее.
За дверью послышался веселый голос мистера Глена. Когда рядом он, все ясно, а главное – хорошо и спокойно.
– Юри! Юри! Где ты тут?…
Он вошел, как всегда, стремительно, красивый, немножечко пестрый, пахнущий духами. Я вскочил ему навстречу. Он обнял меня и взволнованно сказал:
– Семнадцать, Юрий! Семнадцать! Поздравляю тебя от всего сердца и завидую тебе, дьяволу! – Он шутя оттолкнул меня. – Просто безобразие – ему семнадцать! Вот тебе подарок от всех, кто о тебе заботится, и от меня, конечно.
Он выхватил из кармана черную продолговатую коробочку и протянул мне.
Это были золотые часы. Первые часы в моей жизни!
– Каждый раз, смотря на них, – сказал мистер Глен, – вспоминай своих хороших друзей!..
А вечером в честь моего дня рождения он устроил ужин в ресторане. За столом вместе с нами сидела Лилиан, девушка удивительной красоты. «Мой давний друг», – сказал о ней мистер Глен. Был еще мистер Берч с женой. «Мои сослуживцы», – сказал о них мистер Глен. И, наконец, еще одна девушка – Нелли, которую мне представили как подругу Лилиан. Я промолчал, что знал ее. Вернее, несколько раз видел издали – она работала в нашем особняке и иногда выходила в сад. У нее были рыжие, коротко подстриженные, как у мальчика, волосы, продолговатые светло-серые глаза. Тоненькая, стройная, она казалась мне очень красивой. Мы сидели за столом рядом, и это очень меня смущало. А тут еще мистер Берч все поглядывал на меня каким-то цепким, оценивающим взглядом и потом негромко разговаривал с мистером Гленом. Мне показалось – обо мне.
Что мы ели, какие вина пили – не знаю. Помню только, что все было необыкновенно вкусно.
Смотря на меня своими узкими, как щелки, глазами, мистер Берч сказал:
– Наш юный друг Юрий, я хочу вручить тебе свой подарок. – И он протянул мне маленькую черную книжку.
Я взял ее и прочитал надпись: «Университет имени В. Гете. Франкфурт-на-Майне».
– Билет на право посещения лекций, – продолжал мистер Берч. – Так что ты теперь студент, и я прошу выпить за это. Гип!
– Гип! Гип! Гип! – негромко подхватили все.
Я встал, поблагодарил мистера Берча и лихо запрокинул свою рюмку.
Как все было замечательно! Сказка продолжалась! И, конечно же, я совершенно забыл все свои утренние переживания…
После ужина мы вышли на улицу, где нас ждали две машины: одна – большая, другая совсем маленькая, похожая на жука. В большую сели Глен и Берч со своими дамами. В маленькую за руль уселась Нелли. Она открыла дверцу и крикнула мне:
– Что вы ждете? Садитесь!
Я сел рядом с ней, и мы поехали.
Впереди шла большая машина. Было уже темно, и я впервые видел сумасшедшие, летящие мимо ночные огни города.
– Когда за рулем Берч, проклятие ехать за ним, – сказала Нелли. – Он никогда не превышает полсотни километров. Так и хочется стукнуть ему в зад. Нажмите, мистер, на газ! – громко засмеялась она.
– Трудно вести? – спросил я, глядя на машины, мчавшиеся нам навстречу.
– У нас в Америке крутить руль умеет каждый школьник, – ответила она и, держа одной рукой руль, закурила сигарету. – Не хотите? – Нелли протянула мне пачку
– Я еще никогда не курил, – сказал я и почему-то смутился.
– Когда-нибудь надо начинать, берите!
Я отказался.
– Напрасно, – серьезно сказала она. – Сигарета – прекрасный громоотвод для нервной системы.
Я видел, что мы уже выехали из города. Автомобильные фары освещали черную полосу шоссе, и в их летящем свете рывками проносились короткостволые стриженые ивы.
– В Берче проснулся наконец мужчина, – рассмеялась Нелли. – Дает шестьдесят пять километров.
– Куда мы едем? – спросил я.
– В прелестный дорожный кабачок. Будем пить кофе и танцевать. Вы умеете?
– Нет. Я еще никогда не танцевал.
– Как я вам завидую! – воскликнула Нелли. – У вас все впервые!
Машины свернули с шоссе и остановились у освещенного подъезда двухэтажного дома с острой, высокой крышей. У двери вывеска: «Отель-ресторан «Ницца».
