Открыв глаза, я первым делом огляделся и понял, что мне снова не повезло. За границей Круга с пола поднимались два инсектоида. Проклятье, что они тут забыли? Здесь ведь было пусто, когда я приходил!
Вскочив, я уже хотел рвануться к ним и напасть, но попытка вызвать гравишар на автомате охладила мой пыл. Я голый и слабый, мне нечего им противопоставить. Они меня убьют. Беспрепятственно поднявшись на ноги, насекомые тут же начали громко стрекотать, сообщая обо мне остальным. Потом рванулись ко мне, но смешно стукнулись головами о невидимое препятствие.
Круг Возрождения, перед тем как восстановить тело игрока, сметал с него всё лишнее. Как живое, так и неживое. Поэтому инсектоиды валялись на земле при моём появлении — их резко отбросило в сторону. А затем вокруг формировался защитный купол, именно об него они и ударились. Я под защитой богини Таяты, пока не ступлю за его пределы.
Озадаченные насекомые принялись ощупывать лапами невидимую преграду на своём пути, затем стали бить по ней копьями. Поняв, что столкнулись с чем странным и ничего не могут сделать, они одновременне заскрежетали своими лапами, видимо докладывая остальным ситуацию. Один из них даже вылез в проём, чтобы его лучше было слышно. Прошло совсем немного времени, и в храм начали забегать новые инсектоиды, по одному, по два, а потом забежала целая толпа, вокруг барьера их столпилось уже около двух десятков, и все трещали на разные лады и били копьями по невидимой стенке, словно проверяя действительно ли она существует. Какие же шумные и неприятные твари!
Глядя на всё это, меня охватили апатия и разочарование, я сел на пол в задумчивости. Вот тебе и «великий победитель насекомых». С одной стороны — это очень хорошо, что я активировал здесь Круг, а с другой — я понятия не имею, что мне теперь делать. Из одной ловушки я просто угодил в другую.
А ведь так хорошо всё начиналось…
Четыре дня назад я сидел напротив пепелища и производил в уме несложные подсчёты. Ко мне в гости пожаловало около двадцати инсектоидов. Из них минимум четверых убили сифиды. Ещё где-то троих прикончили скорвы во время ночного перехода. Затем ещё троих убил уже я. Итого десять.
В лагере их должно быть тоже около десятка. Но я самолично убил восьмерых, ещё четверо оказалось в сгоревшем шалаше. Уже двенадцать. Вопрос: откуда тогда взялось ещё шесть инсектоидов, ушедших из лагеря два дня назад? Понятно, что здесь находилось ещё некоторое количество насекомых, которые не участвовали в нападении, и понятно, что я убил далеко не всех. Непонятно, сколько их осталось, и где их основное логово.
Я считал, что моя месть не завершилась. Я хотел ещё крови (ну или что там у насекомых) и хотел свой приз за победу. Потому как я обыскал весь лагерь, но не нашёл для себя ничего ценного. Ну, вернее сказать, нашёл я много чего, но польза от этого всего нулевая. Какие-то непонятные приспособления, инструменты из дерева и камня, явно непредназначенные для человеческой руки, вонючие шкуры — всё это было совсем не то, о чём я мечтал.
Кроме того, на их совести была ещё одна смерть — эти твари убили мегакуст! Гигантское растение умирало, и я ничего не мог с этим поделать. Насекомые не только уничтожили бо́льшую часть его зелёной массы, вырубив деревья, но и засыпали яму с кислотой землёй, лишив животной пищи.
Я не стал ничего предпринимать по этому поводу — хоть растение и внешне оставалось зелёным, при включении «ускорения роста растений» оно светилось жёлтым и доживало на остатках внутренних запасов. Слишком много времени и сил нужно потратить, чтобы вернуть его в норму. Я к такому не готов. Успокоил себя тем, что сумел вырастить один-единственный плод — ростками растение не размножалось. Попробую посадить его дома.
По итогу моих размышлений было принято решение продолжить преследование этих нехороших существ для проведения тотальной дезинсекции. И я снова отправился в путь по следам, хорошо хоть следов этих было целое море, любой свежести. Похоже, они часто курсировали туда-сюда, по-другому я это объяснить не могу.
Первые два дня были ничем не примечательными, я так и шёл полями с редкими включениями лесных островков, ночевал на деревьях. Но к началу третьего земля стала более каменистой, и я неожиданно для себя обнаружил, что иду по какой-то очень старой дороге, мощёной крупными булыжниками. Большая её часть была превращена в бессмысленно набросанные и заросшие травой камни, но некоторые участки сумели воспротивиться времени и сохранить более или менее узнаваемый вид, чётко выдававший творение человеческих рук. Ну или нечеловеческих, я теперь уже ни в чём не уверен. Я был донельзя заинтригован и решил, что даже если след уйдёт в сторону от дороги, то я его просто брошу и узна́ю, куда эта самая дорога ведёт.
