Последнюю фразу он рявкнул так, что я вздрогнула. До меня внезапно дошло, что происходит. Азаллама сводило с ума собственное бессилие. Но ведь за годы заточения он уже должен был привыкнуть к этому чувству. Ни за что не поверю, что демона настолько задели мои переживания. Скорее, он должен злиться из-за того, что, поддавшись эмоциям, я могу завалить задание.
– Если бы я только мог выйти хоть ненадолго! Пусть даже вообще без сил! Просто как человек! Мне хватило бы одной минуты…
– На что? – тупо спросила я.
Его глаза ярко вспыхнули, лицо исказилось. Оскал обнажил удлинённые клыки.
Я отшатнулась так резко, что едва не навернулась со стола.
– Правильно, бойся! – прорычал Аз. Он не стал отходить, а, наоборот, придвинулся очень близко, опёршись руками на стол по обеим сторонам от меня. – Да, кое-что я могу сделать. Посмотри на это лицо… Вот настоящий монстр! А теперь беги отсюда, пока ещё есть шанс всё исправить! Живо!
Не знаю, что происходило в моей голове. Позже я никак не могла обосновать собственную реакцию. То ли за сегодняшний день я перешла какой-то предел, после которого страх уже не оказывал парализующее воздействие. То ли я всё-таки оказалась скрытой извращенкой. То ли последние события изменили меня до неузнаваемости. В общем, вместо того, чтобы как следует испугаться и сбежать в квартиру к более «безопасному» Герману, я подалась вперёд и прижалась губами к губам демона. Да, я начала целовать это дьявольское создание с горящими глазами! В первую секунду Азаллам опешил. Пользуясь этим, я обхватила его руками за шею и опоясала ногами. А в следующее мгновение у него тоже снесло крышу.
Распирающие нас обоих эмоции требовали выхода. И они его нашли. Мы целовались так яростно и исступлённо, что у меня лопнула едва затянувшаяся губа. Кроме того, кажется, Аз зацепил её клыками. Однако боль только подхлестнула меня. Она влилась в острое, болезненное наслаждение, выжигающее изнутри, и как будто дополнила его. Мы забыли обо всём: об ожидающем Германе, об угрожающей мне опасности, о том, что нужно было срочно вернуться. Аз буквально размазал меня по себе, сжимая так крепко, что невозможно было вдохнуть. И всё равно мне было мало. Меня трясло от желания почувствовать его обнажённой кожей. Даже в одежде ощущения были настолько яркие и обжигающие, что казалось, будто я горю изнутри. Наверное, Аз чувствовал то же самое, так как он на мгновение отстранился, сгрёб руками мою блузку, да так и застыл. «Рви уже!», – чуть не крикнула я, но меня отрезвило выражение его лица. И его окровавленные губы. Судя по его взгляду, мои выглядели ещё хуже. Я почувствовала, как по подбородку стекает кровь. А потом включился мозг, и до меня дошло, что шанс вернуться вовремя упущен. Однако испугаться я не успела.
– Не упущен! – вдруг рявкнул Аз, к чему-то словно бы прислушиваясь. – Наоборот! Возвращайся прямо сейчас и сразу открывай дверь!
– Но что мне ска…
– Нет! Не время! Давай!
Он приказал мне с такой силой и убеждённостью, что я не смогла ослушаться, хоть всё во мне и протестовало.
– Лика! Открой немедленно! – услышала я злой голос Германа, как только перед глазами рассеялась темнота. Очевидно, он давно уже там стоял и пытался до меня достучаться. Почти не соображая, что делаю, я распахнула дверь. И застыла, осознав, как выгляжу. Герман тоже застыл, пристально рассматривая помятую и взлохмаченную меня. Его взгляд остановился на губах. Я впала в ступор. Как это всё ему объяснить? Почему Аз заставил меня вернуться? Кажется, он был уверен, что я найду нужные слова. Но он ошибся. В голове было пусто. Ни одной здравой мысли.
Лицо Германа как-то неуловимо изменилось. Неужели конец? Как глупо всё получилось…
Он медленно поднял руку и провёл пальцами по подбородку, размазывая кровь. А потом вдруг… улыбнулся. Я опешила. Что происходит?
– Ты причинила себе боль, – словно не веря в то, что говорит, благоговейно произнёс он. – Ты наказала себя болью за вынесенный приговор… Я делал также. Ты ведь помнишь мои шрамы? Они появились не просто так. Только прочувствовав все оттенки боли, я получил право с её помощью очищать других. Ты такая же. Я вижу, что ты не до конца понимаешь, почему поступила именно так. Но интуитивно ты выбрала правильное решение. О, малышка, как же мы похожи…
Он шагнул ко мне и легко поцеловал в окровавленные губы. Отстранился, но тут же застонал, и поцеловал ещё раз, уже чуть сильнее. Я с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть. Во-первых, было больно. И теперь эта боль вовсе не воспринималась, как что-то несущественное. Во-вторых, после безумного всплеска страсти, который был в шаре, влажные поцелуи Германа вызвали внезапный приступ отвращения. А ещё я почувствовала злость. Как будто Герман посягнул на чужое. Зато эта злость привела меня в чувство и заставила собраться. Я осознала, что в очередной раз ходила по краю и чудом избежала опасности.
