— Я не гожусь в толкователи сновидений. То, что говорил Олег, интересно. Фрейдистские сны! Наверное, есть люди, которым снятся сны только по Фрейду. А есть такие, кому за всю жизнь перепало от силы один-два фрейдистских сна. Но возможны сны без всякой фрейдистской бредятины. Это сны-ожидания, предвидения. Здесь Янка права. Что-то должно случиться. Когда мне предстояло провалить подряд два экзамена, мне целую неделю снилось, будто я работаю мясником в лавке на рынке. Торгую мясом. Говядиной, бараниной. Очень много было мяса!
Таня передернула плечами, покривилась, показывая, как противно было торговать мясом. Худо, как бы подытоживая, заметил:
— Так или иначе, Таня, выходит, что нашей Маримонде приснился очень интересный и нужный сон.
Все как-то вяло улыбнулись, будто по обязанности. И вдруг Маримонда сказала:
— А вам, как вам показался мой сон? — и ожидающе посмотрела на Виктора.
Виктор считал себя человеком вежливым. Он немного смутился, но уклончиво пробормотал:
— Да, знаете ли, я еще хуже, чем Татьяна, могу сны толковать. Не обучен…
— Он только что из армии, — объяснила Таня.
— Ах, из армии! Ну, тогда понятно: солдатский уровень не позволяет рассчитывать на многое. Но все же, ваши ощущения? Что подсказывает вам интуиция, чувства? Если они имеются в наличии, так сказать…
Маримонда смотрела прямо в лицо Виктору. У нее были глаза рассерженной кошки: огромные черные зрачки, окаймленные светлыми ободками. Она ждала, где-то в темной глубине ее глаз притаилась усмешечка. Эта крохотная искорка и решила дело. Виктор даже встал со своего низенького креслица.
— Да, солдатский уровень, — сказал он, — дело известное. Вечером валишься с ног от трудной военной работы, а утром не то что снов — себя не помнишь. Встал и пошел, и начинай все сначала. Двигай и двигайся без конца. Так что действительно, с толкованием снов в армии не развернешься. Обстановка не та.
Маримонда опустила голову, как бы показывая всем своим видом, что именно этого она и ждала. Таня смущенно посмотрела в окно, а Янка в открытую улыбнулась. Худо сидел вполоборота. Похоже, и он не одобрял того, кто явно нарушал стиль разговора.
— Но дело не в армии, — продолжал Виктор. Он слегка покраснел от волнения. Самолюбив был и обидчив. — Солдаты тоже кое-что читают. Мне случайно попалась одна книга, я вижу ее у вас на полке, вон там… Может быть, потому и запомнил, что случайно… Сейчас прочту вам из нее отрывочек…
Виктор с удовольствием подошел к книжной полке и вытянул оттуда книгу в желтом матерчатом переплете. Он полистал оглавление, страницы при этом лязгали, как жестяные листы, в абсолютной тишине, нашел нужное место и стал читать:
— «Нюйва проснулась внезапно. По-видимому, что-то разбудило ее, когда ей снился сон. Какой именно сон, она уже не помнила и ощущала лишь досаду, словно чего-то ей не хватало, а что-то было в избытке. Мягкое теплое дуновение ветра разносило переполнявшую ее энергию по всей Вселенной. Она протерла глаза. В розовом небе плавали извилистые полосы малахитовых облаков. А меж ними, то зажигаясь, то угасая, мигали звезды…»
— Ну, и так далее, — прервал себя Виктор. — Если вы прочитаете эту легенду, то узнаете, как Нюйва вылепила человечков из грязи и они стали с ней играть, как человечки вскоре обернулись в человечество и что дальше произошло. Одним словом, схема вашего сна хорошо изложена в сказке Лу Синя «Починка неба». Москва, издательство Художественной литературы, 1971 год.
Вот когда они замолчали прочно и надолго. Маримонда по-прежнему не отрываясь смотрела в лицо Виктору. Только усмешечка ее слиняла. Она просто смотрела. Просто и нехорошо.
— Мари все же права: солдатская прямолинейность непригодна для постижения истины, — заявил Худо. — Сон-плагиат? Какие пустяки! Кого можно заставить видеть тематические сны? Кому снится «Анна Каренина», «Тихий Дон» или Остап Бендер? А если и снятся, то они теряют свой привычный смысл и становятся символами, подсознание использует знакомые образы, чтобы высказать свое сокровенное, реализовать подавленное и спрятанное. Ну и что ж, что Лу Синь? Сказка его всего лишь материал, а творцом была душа Мари, которая получила право голоса, когда сознание сняло свой контроль. Нюйва Нюйвой, а нашей Мари приснился замечательный сон.
— Самое смешное, сестрички, — страшным шепотом сказала Маримонда, еще шире распахивая свои кошачьи глаза, — что я этой книги не читала вообще и с творчеством Лу Синя не знакома. Это подарок. Мне его преподнесли на работе Восьмого марта. С тех пор он у меня и стоит на полочке нетронутым.
