Учитель, наконец, выходит из комнаты, но возвращаясь к себе, минует лестницу и заходит снова как раз в тот момент, когда Аннелина соседка — Минните Скуя задала загадку — «Большая белая овца с маленьким черным хвостиком» — и на все ответы знай выкрикивает: а вот и нет, нет, нет! Девочки наперебой предлагают самые невероятные, самые немыслимые отгадки, пока самая смелая не отважилась: «Это учитель и Мейритис!» Грохнул такой смех, поднялся такой невообразимый гам, что учитель решил посмотреть, что здесь происходит. Но только ступил на порог, девочки — нырк! — под одеяло, как утки под воду. Одеяла дрожат, одеяла колышутся от еле сдерживаемого смеха. Аннеле зарывается в свои пышные, густые волосы. Сенник у нее короткий, одеяло тонкое. Вот и расплетает она на ночь косы и кутается в густые, длинные волосы. Если поджать коленки, то и пальцев не видно. Подходит Мейритис к ее кровати, останавливается и давай щупать своими костлявыми старческими руками в изножье, качает головой и тянет через нос: ой-ей-ей-ей! Ближайшие кровати вздрогнули, словно волна землетрясения по ним прокатилась, да такой силы, что докатывается до самого дальнего угла. Учитель обводит кровати недоверчивым взглядом — под одеялами бурлит, словно бежит там подземный поток, — но крикнуть «тихо!» не находит причины, однако на всякий случай снова обходит комнату.
Как и в первый раз, Мейритис останавливается у той же кровати, качает головой и снова тянет: ой-ей-ей-ей!
Ушел великан учитель, ушел коротышка Мейритис! Молниеносно сдирают девочки одеяла с головы: чуть не задохнулись от жары и смеха. Но как только учитель вышел за дверь, лихорадка смеха проходит, больше уж не душит так.
— Почему он возле меня останавливался? — недоумевает Аннеле.
— А то не знаешь? — откликается Минните. — Ты же как чучело настоящее со своими волосами. Самая настоящая ведьма. С одного конца поглядит, с другого поглядит, не поймет никак, где у привидения голова, где ноги. Вот и ойкал он, вот и качал головой.
После обеда начинается большая перемена. На сей раз она будет длиннее — к учителю приехали гости. Мальчишки уже пронюхали об этом и, дожевывая на ходу, хлынули во двор, словно снежный ком с горы. За школу, на берег Тервете. Там сегодня между «турками» и «русскими» крупное сражение начнется — за ночь свежего снегу навалило. «Русские» внизу, в прибрежных кустах, на более выгодных позициях. Это все больше старшие мальчики да ребята из класса причетника. На горе «турки» — малыши, первоклассники и второклассники. Такова уж их участь — быть «русскими» привилегия ребят из старших классов. Но хоть и малыши они, зато их вдвое больше, чем «русских». И задору в них хоть отбавляй. Они быстрые, подвижные, на одну пулю тремя ответят. Вот их сколько. Сомкнутыми рядами, словно туча комаров, с воинственным «ура!» несутся они с горы. Но пули врага бьют сильнее. На берегу снег старый, затвердевший. Да и руки у «русских» посильнее да покрупнее. А до реки два шага шагнуть и к твоим услугам то порог, то полынья, где вода по голышам бурлит. И на позиции «турок» летят тяжелые снаряды. Тут уж и глаза, и голову береги, да и ногам и рукам туго приходится. Внезапно кому-то достается по лбу и раздается трубный звук. Это вызывает бурю протеста со стороны «турок».
— Камни, камни! Они камнями бросаются! Жулики, а не воины!
Девочки стоят на горе, руки в шерстяные платки кутают. Участвовать в сражении им запрещено, зато кричать они могут, сколько душа пожелает. И они кричат и угрожают противнику, который не имеет права обижать младших, камнями бросаться, целиться в голову, в глаза или нос, а то они тут же побегут учителю жаловаться.
Ну, если уж собираются учителя вмешивать, какое может быть сражение! «Русские» прерывают бой. Никто из них камнями не кидался. Просто у них снаряды такие, «обжигают», потому что они настоящие солдаты, а не какие-то там слюнтяи, у которых вместо костей каша распаренная.
Такого «оскорбления» «турки» снести не могут. Нет среди них слюнтяев, нет ни одного размазни. Им сам черт не брат. Подтянулись, рядами выстроились. Пусть только подойдут «русские».
А те и с места не двигаются.
«Турки» вынуждены отправить гонца с предложением возобновить войну, попросту говоря, им приходится упрашивать снова начать военные операции. Долго упрашивать. Наконец, «русские» смилостивились, прислали ответ.
— Согласны. Только изгнать с поля боя плаксу. Пусть к девчонкам отправляется.
«Плакса» словно в землю врос. Три «турецких» воина с места его сдвинуть не могут. Наконец приходит подкрепление, его силой волокут на гору и швыряют прямо в толпу девочек.
Неслыханная несправедливость, надругательство! «Плакса» клянется, что попали камнем, подобранным в реке. Уж этого он не потерпит! Пусть только поле боя очистится, он разыщет камень, покажет его учителю.
Да, и девочки готовы ему помочь. Пойдут как свидетели все как одна.
