Фурора ее появление на выпускном не произвело. На балу была своя королева – Милка Никифорова. Высокая, крепкая, с крупными белыми зубами, которые она с удовольствием демонстрировала, улыбаясь и слегка запрокидывая голову назад. При этом на щеках ее появлялись задорные ямочки. У Милки было еще одно неотразимое оружие – ямочки на ногах, сзади, чуть выше коленок. Позже, уже в училище, Лина узнала, что ямочки эти – страшный бич женщин под названием «целлюлит». Но тогда, в школе, они не слышали такого слова. Мальчишки млели, глядя на никифоровские ямочки, а девчонки завидовали.
Когда, чувствуя себя немножко Золушкой, Лина вошла в школьный зал, потенциальные «принцы» лишь на пару мгновений уделили ей внимание, а потом, подобно подсолнухам, снова обратили головы к своей блистательной королеве. Платье у Милки, нежно-абрикосовое, с открытыми плечами и неизменно короткой юбкой, было красивым, хотя и не таким роскошным, как у Лины, а на ногах – простецкие балетки без каблуков. Но что-то было в ней неуловимо притягательное, причем не только для мальчишек. Лине очень хотелось дружить с Никифоровой, но желание свое она задвинула подальше, в самые потаенные закутки души, и поэтому чрезвычайно обрадовалась, когда в перерыве между сладким столом, организованным родительским комитетом, и танцами, когда мальчишки торопливо растаскивали по углам столы и дерматиновые стулья, оставшаяся без поклонников Милка подошла к ней и предложила:
– Курнем, что ли?
Лина не курила, даже не пробовала никогда, но отказаться не смогла. Зайдя за угол школьного здания, Никифорова привычным движением достала из бюстгальтера тонко-длинную пачку сигарет (и откуда только брала – в селе такие точно не продавались), протянула пачку Лине. Ну как тут не возьмешь? Тем более что к ним, на ходу доставая из кармана зажигалку, уже спешил Олег Видный – главный Милкин ухажер. Целиком оправдывая свою фамилию, он и впрямь был видным – высокий, атлетически сложенный, с вьющимися русыми волосами и глазами, от которых многие девчонки в классе теряли покой.
Мила затянулась и, запрокинув голову, выпустила дым в наливающееся вечерней синевой небо. Лина последовала ее примеру, закашлялась. Милка принялась колотить ее по спине.
– Что? Не пошло? А ты чего стоишь? – прикрикнула она на Видного. – Видишь – плохо человеку. Принеси запить!
Через несколько секунд запыхавшийся Видный сунул в руку Лины пластиковую бутылку без этикетки:
– Держи!
От кашля слезились глаза, Лина схватила бутылку. Жидкость обожгла и без того саднящее горло.
– Что это? – с трудом выдавила из себя Лина.
– Это компот, – с ухмылкой ответил Видный. – Смородиновый компотик.
– Придурок! Воды надо было принести! – крикнула Милка, и ухмылка мигом слетела с его лица.
– Мил, ну я же думал…
– Думал он! – осадила незадачливого ухажера Никифорова. – Иди отсюда, мы как-нибудь сами… Без сопливых!
Видный безропотно побрел прочь, а Милка потащила Лину к скамейке возле спортивной площадки.
– Посиди тут, – сказала она, присаживаясь на край и хлопая ладонью по нагревшемуся за день дереву, – а то лицо сильно заплаканное. Ты что, не курила никогда?
– Да… то есть нет, – Лина покачала головой.
– Сказала бы, я же не знала, – в голосе Милы слышалось явное сожаление.
– Ничего, нужно же когда-нибудь попробовать, – сказала Лина, тронутая этим сожалением.
– Я не думала, что ты такая, – заметила Мила, задумчиво накручивая локон на палец.
– Какая?
– Простая! Мне казалось, ты гордая, всех сторонишься… Жалко, что школа закончилась. Мы бы с тобой задали шороху… И куда ты теперь?
Лина вдруг поняла, что ей тоже жалко расставаться со школой. Для нее в этот вечер многое было вновь – и особенно неожиданное внимание королевы класса. Причем внимание это было искренним, не показным, не имеющим под собой никакой корыстной подоплеки – в этом Лина была абсолютно уверена. Не избалованную вниманием со стороны матери Лину тянуло к сидящей рядом однокласснице. Незаметно для себя она выложила все свои планы на будущее.
– Здорово, – сказала Никифорова, – хотя я бы не хотела работать в больнице. На врача мозгов не хватит, а горшки таскать… – она взяла у Лины бутылку, которую принес Видный, и глотнула темно-фиолетовой жидкости. Отерла губы тыльной стороной ладони и горько добавила: – Этого добра и здесь хватает. Принцессами нам с тобой точно не стать.
Не ожидавшая таких слов от королевы класса, Лина посмотрела на одноклассницу. По искусно нарумяненной щеке скользнула темная от туши слеза. Упала на грудь, образовав кляксу на нежно-абрикосовом шелке. Задрав голову кверху, Милка принялась энергично обмахивать глаза ладонями, бурча под нос: «Не хватало еще, чтобы глаза потекли».
– Посмотри, не размазались? – Она повернула лицо к Лине.
– Нормально, – кивнула Лина и, сама не зная почему, взяла у Милки бутылку.
Жидкость уже не обжигала. Приторно-сладкая, она действительно напоминала компот.
В школе грянула музыка.
– Побежали! – Милка вскочила и потянула Лину за руку. – Оторвемся напоследок.
