Чёрная гецуга столкнулась с лучом серо. Две техники подавили друг друга после короткого противостояние. И когда те развеялись, перед Барраганом стоял Ичиго в своей форме «банкай». Он был смертельно серьёзен, а духовная сила ощутимо давила на плечи. Рыжий синигами уже знал о случившимся. Видел раны своих друзей, наблюдал прямо сейчас безжизненные тела невинных людей. Куросаки не чувствовал подобной ненависти даже к пустому, что убил его мать.
Нет, вот сейчас он по-настоящему разозлился.
По-настоящему хотел кого-то убить.
«Никакой жалости», — раньше подобная мысль могла звучать от его злобного альтер-эго, но после принятия себя… это было полностью решение Куросаки.
— А ты значит вторая цель. Мой владыка хотел узнать о твоих успехах, — как ни в чём ни бывало проговорил Сифер, заставив Куросаки распылиться лишь ещё сильнее.
Ему было наплевать на все жертвы.
Перед ним не человек.
Один из пустых, которые он уже убивал, ничего нового, кроме формы.
— Успехи? Тогда позволь… — Ичиго протянул ладонь к своему лицу. Тёмная реацу уже концентрировалась и становилась видимой. Небрежное движение сверху-вниз. И рейши затвердили, обретая форму маски пустого. — …показать тебе мои успехи! — прокричал он уже искажённым голосом.
И так огромная духовная сила увеличилась в двое. Власть вайзарда — синигами, заполучившего силы пустых. И сейчас он намеревался расправиться со своей противоположностью. Быстрее, чем когда-либо Куросаки сорвался к арранкару. Чудовищный удар по вертикали обрушился на удивлённого Сифера.
Он подставил своё лезвие.
Столкновение.
И лезвие занпакто Улькиорры треснуло, едва не разбившись напополам.
— Р-р-рх!.. — Куросаки едва не рычал, напитывая свой Тенса Зангецу энергией. Она охватила весь клинок, и рыжий паренёк отправил этот импульс вперёд.
Трещина на мече арранкара усилилась, а его самого снесло назад. Тем не менее тот сохранял невозмутимость и сосредоточенность. И вот это выражение лица, указывающее на полнейшую бесчеловечность, заставляла Ичиго нападать вновь. Он не жалел силы. Сейчас ему казалось, что он в принципе не способен устать. После примирения со своим внутренним «я», своим занпакто, парень обрёл уверенность и его развитие стало крайне стремительным.
Куросаки ускорился, продолжая наступление.
Сифер же попытался разорвать дистанцию, но вспыхнувшее позади пламя, созданное Орихарой, заставило его остановиться.
— Попался, — отчеканил вайзард, крепко сжав правое запястье застигнутого врасплох Улькиорры. — Гецуга… — сам Ичиго перехватил Тенса Зангецу обратным хватом. Поток энергии вырвался из лезвие, разрывая всё вокруг. — Теншо! — и направил всю эту мощь на неспособного увернуться арранкара.
Сам король видя происходящее отступил. Когда техника настигла цель, раздался страшный взрыв. Тёмно-алая сила попросту аннигилировала большую часть парка. Разрушения были серьёзными, но ущерб никого не волновал. Главное, что Сифера проняло. Его торс пересекала серьёзная рана, одежда почти уничтожена, а кожа была усеяна множеством ожогов.
— Ха… Ха… — сам Куросаки тяжело дышал, впервые применив так много духовный силы за один раз.
Гнев он выпустил.
Всё-таки это действительно яркая, но быстро затухающая эмоция.
К сожалению, это была не победа, ведь самый верный из арранкаров Айзена не мог проиграть. У него ещё были силы. Был чёткий приказ — проверить силы противника. Ему не запрещалось использовать всё, что он посчитал бы нужным для дела. И сейчас… если отступление невозможно, а риск захвата велик, то следовало нанести максимальный ущерб. Куросаки Ичиго и Орихара Изая были опасными противниками — необходимо их устранить, чтобы компенсировать потерю Ямми Льярго и собственное поражение. Скорее всего… владыка Айзен планировал это изначально. Он исполнит его волю, во что бы то ни стало.
— Сковывай… — прошептал Улькиорра, сжав свой разбитый меч. — …Мурсьелаго.
Он помнил всё.
Помнил своё «рождение» в обществе душ. Упадок и саморазрушение руконгая. Ещё тогда в нём зарождались мысли по поводу несправедливости общества душ. Затем он стал синигами. Молодой Айзен Соуске был настоящим гением. Его труды неизменно окупались, а прогресс вызывал зависть у остальных. В конце концов сильнейшие обречены на одиночество. Соуске много думал, ещё больше делал неутешительных выводов, с которыми даже поделиться нельзя, ведь их суть отрицала текущий мировой порядок.
На небесах правил король душ и синонимом его существования была «справедливость». Но в чём выражалась эта справедливость? Он искал ответ, неистово искал, а когда нашёл — ужаснулся. Простая истина, которую он узрел в тот день, изменила всё. Истина, делающая нынешнюю власть лицемерной и бессмысленной.
Король душ правил на небесах…
Но правда в том, что этот бог мёртв.
