Слушая Пола, я разглядывал прелестный вид на сверкающее под солнцем горное озеро, куда несет свои воды неширокий, но бурный поток, а рядом трепещет огромная ива, словно чувствуя озноб от воды, которой касается она зелеными и блестящими кончиками своих ветвей. Это было подделкой. То есть все было подлинным, но изображение передавалось с места, находящегося в сотнях миль отсюда. Однако это приятнее, чем вид из окна его квартиры на верхнем этаже, если все, что я могу видеть оттуда, — лишь вполне ухоженный, симпатичный участок городского комплекса, протянувшегося от Нью-Йорка до Вашингтона. Апартаменты были звуконепроницаемыми, с кондиционированным воздухом и, я полагаю, изящно декорированы в соответствии с самыми изысканными вкусами эпохи. Не мне судить, так как я еще не ознакомился с этой эпохой. Хотя коньяк в эту эпоху превосходен.
«…Должно было сбить с толку ко всем чертям, — говорил Пол. — Я поражен тем, как быстро вы приспособились».
Я повернулся и снова посмотрел на него, на этого стройного, моложавого, темноволосого человека с обворожительной улыбкой и с глазами, в которых ничего нельзя было прочесть. Он по-прежнему очаровывал меня. Мой внук, а перед этим словом еще шесть или семь раз «пра». Я продолжал отыскивать общие черты и обнаруживал их там, где менее всего ожидал. Выпуклый лоб, короткая верхняя губа, полная нижняя. Нос у него свой собственный, но опять-таки у него была наша манера кривить левый уголок рта в моменты досады или изумления.
Я улыбнулся ему в ответ.
«В этом нет ничего такого уж поразительного, — ответил я. — То обстоятельство, что я предусмотрел все то, что я предусмотрел, должно свидетельствовать о том, что я все-таки немного задумывался о будущем».
«Полагаю, да, — сказал он. — Но, говоря по правде, мне просто кажется, что вы искали возможность перехитрить смерть».
«Конечно, искал. Я осознавал вероятность того, что со мной получится именно так, и хотя замораживание тела еще было лишь красивой сказкой тогда, в «семидесятых»…»
«В тысяча девятьсот семидесятых», — перебил он, опять улыбнувшись.
«Да, у меня это действительно звучит так, словно прошли всего лишь пара лет, не так ли? Попробуй это как-нибудь и ты почувствуешь, что это такое. Во всяком случае, я подумал, какого черта. Если меня подстрелят, то, что повреждено, может быть заменено когда-нибудь. Почему бы не устроить так, чтобы они меня заморозили, и не надеяться на лучшее? Я прочитал несколько статеек на эту тему, и мне показалось, что это может получиться. Так я и поступил. Кроме того, было забавно. У меня это превратилось в своего рода навязчивую идею. Я хочу сказать, что я начал много над этим размышлять, так, как истинно верующий человек может мечтать о рае, вроде как: «Когда я умру, я попаду в будущее». Потом меня стало все больше занимать, на что это может быть похоже. Я много думал и много читал, пытаясь вычислить разные возможности того, как это псе может получиться. «Неплохое хобби, — сказал я, наливая себе еще. — Это меня здорово забавляло и, как выяснилось, дело того стоило».
«Да», — сказал он.
«Итак, вы не были слишком удивлены, когда узнали о разработке способов передвижения со скоростью, превышающей скорость света, и о том, что мы посещаем миры за пределами солнечной системы?»
«Конечно, я удивился. Но я надеялся на это».
«А недавние успехи в телепортации на межзвездном уровне?»
«Это меня удивило больше. Хотя и приятно удивило. Объединение отдаленных миров таким способом станет великим достижением».
«Тогда позвольте полюбопытствовать, что на вас произвело самое сильное впечатление?»
«Ну, — сказал я, присаживаясь и делая очередной глоток, — кроме того обстоятельства, что мы ухитрились забраться так далеко, но все еще не нашли способа исключить возможность войны…» — В этот момент я поднял руку, потому что он попробовал перебить меня, забормотав что-то о контролях и санкциях. Он заткнулся. Я рад был отметить, что он уважает старших. — «Кроме этого, — продолжал я, — мне думается, что самое удивительное для меня то, что мы теперь более или менее легализировались».
Он ухмыльнулся.
«Что вы подразумеваете под «более или менее»?»
Я пожал плечами.
«Итак?» — сказал я.
«Мы столь же легальны, как и любые другие, — возразил он, — иначе мы никогда бы не смогли оказаться на Всемирной Акционерной Бирже».
Я ничего не сказал, но опять улыбнулся.
«Безусловно, эта организация очень тщательно ведет свои дела».
«Был бы разочарован, если бы это не соответствовало действительности».
«Именно так, именно так, — сказал он. — Но мы там, КОЗА Инк. Все законно, достойно и солидно. И так было в течение многих поколений. Движение в этом направлении фактически началось еще в ваше время с «отмывания», как любили выражаться сочинители, финансовых средств и их перевложения в более приемлемые предприятия.
Зачем бороться с системой, если ты достаточно силен для того, чтобы занять в ней достойное место без борьбы? Что значат несколько долларов туда или сюда, если можно иметь все, что угодно, и гарантию безопасности к тому же? Без риска. Просто соблюдая правила».
«Все?»
