– Простолюдины редко подходят к королевскому сыну настолько близко. Встань, – приказал д’Аркур. Томас повиновался, но не поднял глаз из страха показаться дерзким.
– Ты будешь служить своему принцу? – спросил д’Аркур Блэкстоуна. – Погляди на меня, отрок.
Блэкстоун взглянул в темно-карие глаза человека, которого большинство во Франции, кроме остальных феодальных владык Нормандии, считали предателем.
– Буду, мой господин. Всем, чем располагаю.
– А располагаешь ты, по словам сэра Гилберта, способностью пользоваться тем, что у тебя между ушами. И знаниями, как устроены крепости.
Томас всего-то тесал камни для имения лорда Марлдона, ничего больше, но умел читать планы и понимал строительную геометрию. Идет ли это в зачет? Очевидно, сэр Гилберт считал, что да, и, отрицая это, юноша наверняка выставил бы сэра Гилберта в дурном свете.
– Располагаю, мой господин.
– Тогда ты знаешь, где могут быть слабые места. И как проломить такое место.
Блэкстоун толком не понял, утверждение это или вопрос, и просто кивнул.
– Тогда поедешь с сэром Гилбертом в Кан. Мы завтра зададим трепку Сен-Ло, но Бертран поджидает нас с четырьмя тысячами латников вкупе с генуэзскими арбалетчиками, а миряне готовы постоять за Кан. Если они решат оборонять город, мы не можем себе позволить там задерживаться. Я не видел его с той поры, как был изгнан в Англию. Нам нужен твой взор, чтобы отыскать самые слабые места в обороне. Штурм возглавит принц. Мы должны захватить город, но крепость неприступна. Ты посмотришь, что можно захватить.
– Так точно, сэр Готфрид.
Еще раз посмотрев на него долгим взглядом, д’Аркур извлек из мошны серебряный пенни.
– Сегодня день святого Христофора[10]. Святого, который был силен, прост, добр и предан одному делу – служению Господу через служение ближним. Ты спас жизни в засаде и в амбаре, юный Блэкстоун, потому что пустил в ход свои инстинкты. Или свой разум? Поглядим. Вот твоя награда. – Он подбросил монету, и Блэкстоун поймал ее.
Кивнул сэру Гилберту и повернулся прочь.
– Благий мученик Иисусе, ты получил награду, даже задницы не почесав. Ступай назад к Элфреду, вели ему запасти пропитание и свежих лошадей. У нас впереди три десятка миль, – раздраженно проворчал сэр Гилберт, беззвучно чертыхнувшись, что его лишают возможности принять участие в разграблении. Сен-Ло действительно богатая добыча. Менее заслуживающие того люди, даже простые солдаты, будут грузить в обозные телеги ткани и богатства горожан.
– Спасибо вам, сэр Гилберт.
– За что? – нахмурился рыцарь.
– Должно быть, вы рассказали маршалу о засаде.
Брат Томаса сидел с четырьмя людьми, которых Блэкстоун прежде не видел, пришедшими на смену погибшим лучникам. Те играли в кости, и один из них – мужчина с изъеденным от разврата и пьянства лицом, исковерканным шрамами от кабацких драк и военных сражений, осклабив черные пеньки зубов, похлопал брата Блэкстоуна по плечу.
– Ты опять выиграл, осел, – сказал он, бросая кости в кожаный стаканчик и тряся его перед носом отрока. – Слышишь ты это, немой ублюдок, косточки тебя ждут. Валяй, малый, – и потер указательным пальцем о большой, подзуживая Ричарда сделать ставку.
Подойдя к группке, Томас коснулся головы брата. Подняв голову, отрок ухмыльнулся, мычанием выражая радостное волнение от того, что находится с другими и что перед ним лежат две серебряные монетки.
– Пошли, – тихонько промолвили Блэкстоун, делая брату знак рукой.
Ричард издал новый невнятный звук и приподнял два сребреника. Он выигрывает, так зачем же уходить?
– Надо, – настаивал Томас, легонько потянув брата за рукав, но отрок непокорно отдернул руку.
Новички уставились на Блэкстоуна.
– У него наши деньги, – изрек обладатель черных обломков зубов, на сей раз без улыбки. – Нам нужен шанс вернуть их.
– Вам известно, что он не слышит и не говорит. Вы дали ему выиграть, и кроме этого, у него ничего нет.
– Оставь его. Все промышляют. И у него чего-нибудь да есть, – прорычал тот.
– Нет, нету.
Наклонившись, Блэкстоун схватил монеты и швырнул их заводиле на колени. Но прежде чем тот успел встать, Ричард дернул Томаса за руку, и тот, не удержавшись на ногах, упал наземь. Все бросились врассыпную, предвкушая драку, и обступили двух лучников кольцом.
Блэкстоуна это застало врасплох. Вес Ричарда на груди вышиб из него дух. Брат редко выказывал норов. Когда он был куда моложе, отец часами укрощал бешенство и негодование мальчика. Ричард еще ни разу не набрасывался на него.
Ричард сильнее, тут уж сомневаться не приходится. И впервые в жизни Томас увидел во взоре брата нечто такое, что его напугало. Гнев помрачил мысли отрока. Оковы сдержанности были сброшены. Блэкстоун не мог свалить бремя со своей груди и плеч. Брат кивал и склабился. С его уродливой челюсти капали слюни. Он сильнейший. Может, лучший. Отрок оглянулся на окружающих и из своего беззвучного узилища увидел, что они шевелят губами и орут с искаженными лицами, стискивая кулаки, подзуживая его избить поверженного.
