– Тут малый прав, Даффид, – вклинился один из остальных валлийцев. – Надо ж иметь в башке не только стрелу англичанина.
Помаватель пики убрал ее, и гул одобрения и смех валлийцев разрядили напряжение.
Лучники вернулись к шанцевым работам, но угрюмый валлиец все поглядывал одним глазком на Уэстона, и Блэкстоун сообразил, что этот взгляд может смениться чем-то посущественней, когда всех их захлестнет хаос ближнего боя. И вытер грязь с рук о куртку.
– Мой отец был стрелком. Он рассказывал, что научился натягивать свой боевой лук у валлийского лучника. Так что, когда французы попрут, мы их завалим, а вы добьете. По-моему, честная сделка, – сказал он, глядя на валлийца.
Этот миротворческий акт не пропал втуне, и воинственный пикейщик кивнул, но тут же впился взглядом в медальон, выскользнувший из-за пазухи Блэкстоуна, и перемирия как не бывало.
– Ты украл это? – спросил валлиец.
Взяв медальон, Томас убрал его за пазуху.
– Мне дал его валлийский лучник в Кане.
Услышав разговор, другие валлийцы с интересом поглядели на самого Блэкстоуна.
– Валлиец не отдал бы его. Уж не ублюдочному англичанину и христианину. Только не это, – сказал один из других. – Ты мог взять его только у мертвого.
Блэкстоун поглядел на них; его рота лучников прекратила саперные работы, встав у него за спиной в готовности вмешаться, если заварится беда.
– Он умирал. Я помог ему. Если кто-либо из вас знает валлийца по имени Гриффидд ап Мадок, он вам скажет. Если нет, мне плевать, что вы думаете.
– Гриффидд ап Мадок? Он за тебя поручится?
Воцарилось умиротворение. Пора постоять на своем.
– Повторяйте его имя достаточно часто и, может статься, запомните его. Спросите у него, – заявил Блэкстоун. – Мне надо делать дело.
Отвернувшись от насупленного валлийца, он поглядел на своих бойцов.
– Берите луки. Здесь мы закончили, – бросил Блэкстоун.
– Что ведомо англичанину о языческом талисмане? – спросил пикейщик, и едва Блэкстоун обернулся, как наконечник пики уперся ему в грудь.
Он приподнял руку, предостерегая лучников, чтобы не вздумали предпринимать агрессивных действий. Если солдаты вступят в схватку по какому бы то ни было поводу, будь обида надуманной или реальной, положить этому конец сможет только чья-то смерть. А вскоре за тем кто-то еще будет болтаться на конце веревки.
Он воззрился на валлийца.
– Это Арианрод. Богиня Серебряного Колеса. Она защищает тебя в этой жизни, а потом переносит тебя к новой. Он дал мне это со своим благословением. А ты близок к тому, чтобы проверить, поможет ли она тебе.
Но не успел тот сделать что-нибудь или даже рта раскрыть, сквозь строй, расталкивая всех в стороны, ураганом пронесся еще кто-то, загороженный другими, и ударом кулака поверг валлийца наземь. Блэкстоун узнал седовласого воина, встреченного в сражении за Кан.
– Он невежественнее свинского говна, Томас Блэкстоун. Он вывалился из утробы своей свиноматери в канаву и с той поры никак из нее не выкарабкается. Это твои люди?
– Они самые, Гриффидд ап Мадок.
– Не удивлен, – сдвинул тот брови. – Они выглядят круче задницы хряка, вскормленного чертополохом.
Валлийцы захохотали, а за ними и лучники. Гриффидд облапил Томаса медвежьими объятьями, а потом двинул кулаком в плечо. Блэкстоун исхитрился не скривиться от боли.
– Так твои лучники будут в наших рядах?
– Между вами и латниками.
Гриффидд обернулся к свои ошарашенным бойцам.
– Будьте с этими ребятами полюбезнее, коли хотите, чтобы они оставили вам на убой хоть толику французишек. – И пнул упавшего, даже не пытавшегося встать. – А тебе лучше хорошенько запомнить, что Арианрод простерла руки вокруг этого паренька. Еще свидимся, юный Томас Блэкстоун.
– Свидимся.
Кивнув Блэкстоуну, Гриффидд вернулся к расстановке своих бойцов. На миг Томас ощутил укол страха – хотя, похоже, не столько за себя, сколько за тех французов, которым предстоит погибнуть от рук свирепых валлийских пикейщиков, рвущихся в бой рыцарей и самых смертоносных убийц на поле брани – лучников.
