Мы вскочили на Эловин и поскакали вглубь его земель. Ее темп был быстрым, хотя и не стремительным галопом. Я попыталась сосредоточиться на запоминании пути и наслаждении ароматами дикой природы, но было почти невозможно думать о чем-либо, кроме тела Темного Бога, прижимающегося к моему. Шаг за шагом в моем сердце нарастал жар.
Мое сердце бешено колотилось к тому времени, когда Темный Бог остановил Эловин. Он напрягся и понюхал воздух.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него.
— В чем дело?
— Виноградные лозы. Новые побеги — две недели назад их здесь не было.
Темный Бог завел Эловин в овраг, где мы заметили первые усики.
— Мы некоторое время будем следовать за ними на север и перережем их там, где они гуще.
Мы пересекли одну из плотных полос тумана, разделявших участки, и его хватка вокруг меня усилилась, притягивая меня к своему твердому телу. Я чувствовала каждый дюйм его тела, и моя кожа вспыхнула, несмотря на холодный, влажный воздух.
Когда из тумана проступили руины, мы лавировали между грудами древнего щебня. Полуразрушенные дома были увиты густыми виноградными лозами, а посреди них росли деревья с золотистыми и красными листьями.
— Мы остановимся здесь, — сказал он. — Заросли виноградных лоз появились недавно.
Но не разрушения. Это место выглядело так, словно на него обрушился торнадо, и напомнило мне деревню, которую я посетила с Сарионом — ту, где я видела кости, вывороченные из корней деревьев. Было бы здесь то же самое?
Когда мы замедлили ход и остановились, мой желудок скрутило, а в горле появился привкус желчи. Темный Бог соскользнул с седла и протянул руку, чтобы помочь мне спуститься.
— Все в порядке?
У меня заныло в груди, когда я осмотрела руины.
— Это твоих рук дело или фейри?
Выражение его лица стало холодным.
— Это были фейри.
Я перебралась на другую сторону Эловин без его помощи.
— А как я вообще должна отличить одно от другого? Они разрушают твои деревни, ты — их. В итоге страдают те, кто живёт на этой земле. Ты и фейри — вы одинаковы.
Он обошел грифоноскакуна сзади, и его сила горела пламенем ярости.
— Они украли мои земли и выкачивают из них остатки жизни. Они нападают через границу, чтобы ослабить меня — безо всякой провокации.
Ничуть не смутившись, я скрестила руки на груди и смерила его ледяным взглядом.
— А как насчет Мэджик-Сайд? Это было неспровоцировано.
Руины под деревьями могли быть причалом. Я могла представить себе красивые осенние деревья, растущие в самом сердце «Эклипса», бара, где я работала. Найду ли я кости наших посетителей, запутавшиеся в корнях, или просто разбитые бутылки из-под спиртного?
Темный Бог Волков сделал паузу, и на его затененном лице промелькнуло страдальческое выражение.
— Тебе не понять, маленький волчонок.
С этими словами он поднял руку, и его топор появился во вспышке теневой магии. Он повернулся и зашагал к лозам, когда небо над головой потемнело.
Это все, что он хотел сказать?
Я поспешила следом.
— Я видела, как умирали мои люди, так что, лучше бы тебе найти гребаное объяснение.
Он остановился как вкопанный, но не оглянулся.
— До того, как Луна заперла меня, я свободно бродил по земле. Я защищал оборотней и дикую природу. Как только я накопил достаточно сил, чтобы снова заглянуть в реальный мир, я был в ужасе от того, что увидел. Мной овладела ярость.
— И поэтому ты подумал, что отличный способ вернуться — это выплеснуть свой гнев на Мэджик-Сайд? — сказала я, каждое слово было острым, как лезвие ножа.
— Двенадцать сотен лет назад ваш континент был диким и прекрасным. Но все было сравнято с землей, и на их месте появились фермы, дороги и города, а люди, которые когда-то жили в дикой природе, все были убиты и изгнаны со своей земли. Я сошел с ума от ярости. Я хотел восстановить баланс таким, каким он был раньше.
Я сглотнула. И это была только одна часть темного прошлого нашего континента. Отвращение и печаль скрутили меня изнутри, но я покачала головой.
— Эти изменения произошли давным-давно. Люди, которых ты убил, не имели к ним никакого отношения.
— Эти перемены всё ещё происходят, — прорычал он и широким взмахом топора срубил три лозы толщиной с мою ногу. Удар расплескал пурпурно-чёрную жидкость по стенам. Он обернулся ко мне, забрызганный лозной кровью, и его пронизывающие синие глаза заставили моё сердце споткнуться.
— Это не имеет значения. Я отказался от вашего мира. Мне нужно спасать свои владения и защищать своих людей, — его голос звенел от гнева и глубокой печали. Чувство его потери и провала было ошеломляющим.
Чувство вины терзало меня, но также и ярость. Он не был неправ в том, что произошло, но все, что он сделал, было неправильно.
Он бросил срезанные лозы у основания дерева и двинулся дальше в руины. Неужели он действительно отказался от нашего мира? Эти слова зажгли слабый проблеск надежды в моей душе. Означало ли это, что Мэджик-Сайд в безопасности?
