Она обвела рукой квартирку – они с Вилли сняли ее уже обставленной. Мебель выглядела так, точно ее притащили с чердака, но Гретхен купила несколько горшков с цветами, а на стены наклеила яркие снимки из журналов и рекламные плакаты туристических агентств. Индеец в сомбреро на фоне живописной деревеньки. Посетите Нью-Мексико!
– Очень мило, – сдержанно ответил Рудольф.
– Ужасно убого, конечно, но есть одно потрясающее преимущество – это не Порт-Филип.
– Я тебя понимаю, – сказал Рудольф.
Почему он такой серьезный? И зачем приехал к ней?
– Как поживает эта хорошенькая девчонка? – спросила Гретхен фальшиво-веселым тоном. – Джули?
– Между нами всякое бывает – то хорошо, то плохо, – ответил Рудольф.
В комнату, причесываясь на ходу, вошел Вилли. Он был без пиджака. Гретхен не видела его всего пять часов, но, если бы они были одни, бросилась бы к нему на шею, словно они не виделись несколько лет. Вилли склонился над диваном и поцеловал Гретхен в щеку. Рудольф вежливо встал.
– Садись, садись, Руди, – сказал Вилли. – Я для тебя не старший по званию.
Гретхен пожалела, что Вилли так нелюбезен.
– А-а! – Вилли увидел пиво и принесенный из чистки костюм. – Знаешь, в первый же день, как мы познакомились с твоей сестрой, я предсказал ей, что она будет великолепной женой и отличной матерью. Пиво холодное?
– Угу.
Вилли принялся открывать бутылку:
– Выпьешь, Руди?
– Мне пока хватит, – сказал Руди и снова сел.
Вилли плеснул пива в стакан, на котором еще были следы старой пены. Он много пьет пива, этот Вилли.
– Мы можем ничего не скрывать, – с улыбкой произнес Вилли. – Я уже все ему объяснил. Руди знает, что мы только формально живем во грехе. Я сказал ему, что сделал тебе предложение, но ты отказала, хотя, надеюсь, не окончательно.
Это было правдой. Он делал ей предложение несколько раз. И она была почти уверена, что у него действительно вполне серьезные намерения.
– А ты сказал, что ты женат? – спросила Гретхен. Ей не хотелось, чтобы у Руди оставались какие-либо сомнения.
– Конечно. Я никогда ничего не скрываю от братьев моих возлюбленных. Моя женитьба – мальчишество. Мимолетность. Облачко, растаявшее от первого дуновения ветра. Руди – умный парень и все понимает. Он далеко пойдет. Он еще попляшет на нашей свадьбе. И будет заботиться о нас в старости.
Впервые шуточки Вилли были ей неприятны. Хотя она рассказывала Вилли про Рудольфа, и Томаса, и родителей, он впервые сталкивался с кем-то из ее семьи, и Гретхен встревожило то, что это явно его раздражало.
Рудольф молча выслушал его.
– Какие у тебя дела в Нью-Йорке, Руди? – спросила она, чтобы перебить Вилли.
– Я приехал сюда автостопом, – сказал Рудольф. Он явно хотел что-то ей сообщить, но не в присутствии Вилли. – У нас в школе короткие каникулы.
– Как у тебя дела в школе? – Гретхен задала этот вопрос и сама почувствовала, что в нем есть оттенок снисхождения: такие вопросы взрослые задают чужим детям, потому что не знают, о чем еще можно с ними поговорить.
– О’кей. – На школе поставлена точка.
– Как ты думаешь, Руди, я гожусь тебе в шурины?
– Трудно сказать, – серьезно изучая его своими задумчивыми светло-зелеными глазами, ответил Рудольф. – Я вас совсем не знаю.
– Правильно, Руди, никогда не открывайся полностью. В этом моя беда: я слишком откровенный. Что у меня на уме, то и на языке. – Вилли налил себе еще пива. Он явно не мог долго сидеть на месте. Руди, наоборот, держался спокойно, уверенно, оценивающе. – Да, я обещал взять его сегодня в театр на твой спектакль, Гретхен, чтобы он почувствовал вкус Нью-Йорка.
– Это глупая пьеса, – сказала Гретхен. Ей вовсе не хотелось, чтобы брат видел ее почти голую перед тысячью зрителей. – Подожди, пока я стану играть Жанну д’Арк.
– В любом случае сегодня я занят.
– Я приглашал его после спектакля пойти поужинать в ресторан, – сказал Вилли. – Но он сослался на то, что уже условился о какой-то встрече. Попробуй ты его переубедить. Мне он нравится. Нас с ним связывают глубокие узы.
– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – сказал Рудольф. – Гретхен, в этой сумке кое-что для тебя. Меня просили передать.
– Что это? От кого?
– От человека по имени Бойлен, – сказал Рудольф.
– О! – Гретхен дотронулась до плеча Вилли. – Я бы тоже выпила пива, Вилли. – Она встала с дивана и подошла к сумке. – Подарок? Как мило! – Подняв сумку, она поставила ее на стол и открыла. Увидев, что внутри, она поняла, что с самого начала догадывалась о том, что там. – Боже, я совсем забыла, какое оно яркое, – спокойно произнесла она, приложив к себе платье.
– Ну и ну!.. – восхищенно воскликнул Вилли.
Рудольф внимательно наблюдал за ними.
– Напоминание о моей развратной юности, – сказала Гретхен и похлопала Рудольфа по руке. – Не беспокойся, Вилли все знает о мистере Бойлене.
– О, я пристрелю его как собаку, – сказал Вилли. – Как только увижу. Жаль, что я уже сдал свой пистолет.
– Мне его оставить, Вилли? – с сомнением спросила Гретхен.
– Разумеется. Если, конечно, на тебе оно сидит лучше, чем на Бойлене.
– А каким образом он передал его через тебя? – спросила она, кладя платье на стол.
