Усталость и бессилие накатило волной, и я просто скатился по стене на пол. Даже сил возмущаться не было.
Торвас меланхолично кивнул и продолжил.
Тут-же стало противно за себя. Нюни развесил. О них я должен был подумать в первую очередь, а не услышать это от Торваса.
Тишина… ответа не было. Так… может спит? Открыв чат со Скаем, я набрал условленную команду. Перед тем как отпустить его, мы договорились о нескольких вещах. Пусть Скай и не умел писать, но увидеть набор однотипных символов интерфейс ему позволял. Иксы значили лететь ко мне, игреки — ждать на месте, я буквы зет — лететь со всей мочи к Храму Света и ждать команды «ко мне». Все как в школе. На данный момент я набивал двадцатую строку буквы зет, и надеялся, что Скай хорошо выучил домашнее задание.
Это уже было двадцатое сообщение, которое я ей отправил. А ведь мог же написать заранее, предусмотреть. Злость за себя и тревога за Мелиссу не отпускала, лишая возможность мыслить рационально.
Я кивнул и усилием воли заставил себя немного успокоиться. Отправил Мелиссе еще одно сообщение, чтобы она тут же нашла Мао и попросила переправить ее в безопасное место. Затем обреченно открыл интерфейс.
По истечении пятнадцати минут, я немного выдохнул. Все было не так страшно. Со мной остались все мои способности, инвентарь и чат со спутниками. А также карта, правда уже без обновлений, но это было не особо важно. Помимо самого главного — потери привязки, я лишился доступа к аукциону, всех видов системного чата и системных умений.
Меланхолично перебирая свои оставшиеся умения, остановил взгляд на одном из них. Активное умение моей сути мигала рамочкой готовности к использованию. Призыв проекции аватара со сроком восстановления в месяц. Вряд ли это чем мне поможет, но хоть поболтаю с монахом. Прошлый разговор был на редкость информативным. В том, что появится именно он, сомнений не было.
Без всякого плана на разговор, я активировал умение и привалился к стене. Ничего не происходило и я было уже начал клевать носом. Посмотрел на иконку умения. Таймер восстановления уже запустился, но монаха все не было. Везде жулики, криво усмехнулся я.
— Не спеши судить и сам неспешно осужден будешь.
Вот дела… еще секунду назад в комнате никого не было. И, кстати, неплохая формулировка… надо будет запомнить.
— Я что, вслух это сказал? — попытался оправдаться я перед сидевшем на циновке монахом.
Выражение лица его явно говорило, что ему без разницы.
— У нас мало времени. Поэтому давай сразу перейдем к сути.
Я не имел малейшего представления к какой сути нужно переходить.
— Да я так… просто захотелось поговорить.
— Ты можешь просто так захотеть отлить сходить. Давай выкладывай уже.
Это я могу. Но шутить сил и настроения не было.
— У моих друзей снята привязка к перерождению в этом мире, и как мне объясняли ничего хорошего их после смерти их не ждет. Это можно исправить?
Лицо монаха вытянулось, он собрался и внимательно посмотрел на меня. Его взор, казалось, пронзал душу, и я непроизвольно съежился, стараясь закрыться.
— Так… понятно. — после небольшой паузы сказал он. — К сожалению это мне не под силу.
Иллюзорная надежда погасла, погрузив меня в отчаяние. Если уж и он не может, то вариантов просто больше не существует. Я закрыл глаза, прислушиваясь к стуку своего сердца. Когда я их открыл снова, монаха и след простыл. Вот и поговорили. На негнущихся ногах я доковылял до кровати и просто упал на нее. Темнота ласково окутала мой разум, почти мгновенно погрузив в тяжелый сон.
Он медленно шел по главной улице к центральным воротам крепости. Огонь, охвативший почти все постройки, бликами отражался в его глазах, полных ярости и боли. Пепел снегом падал ему на голову и плечи, выжигая легкие и душу. В его запахе была смерть… смерть тех, кто доверился ему. Тех, кого он поклялся защищать до самой смерти. А теперь он вдыхает запах их мертвых тел. Он чувствует их укор. Мы тебе верили — кричали они! Их крик и боль разрушали разум, сваливая его в пучину безумия.
