— Да какой тут мед! — разочарованно рубанул ладонью по воздуху Ратибор. — Умирает она! Мало того что у нее почти все кости переломаны, так и жизненные силы из нее целиком ушли — словно высосаны до капельки!
— Это все ключ от Небесных врат… — Алехандро мягко приподнял безвольную руку любимой, обличающе показывая на два серых, мертвенных кольца, украшавших ее запястья. — Через него она свою жизнь и отдала добровольно, нас спасая…
— Что делать-то будем? — задумчиво сгреб в кулак бороду дед Онисим.
— Есть одно средство, — медленно протянул выселковый знахарь. — Только уж шибко оно опасное…
— Да ты никак, парень, про Око мира говоришь! — негодующе охнул старик.
Ратибор печально кивнул.
Гала обмерла.
— Не молчи, дедушка! — умоляюще затормошил старика Алехандро. — Если есть хоть один шанс спасти мою драгоценную, я для этого самого себя не пожалею!
Остальные ничего не поняли, поэтому просто молча хлопали вытаращенными глазами. Дед Онисим нерешительно пожевал сморщенными губами, а потом, испросив взглядом дозволения у Ратибора, все-таки начал рассказывать:
— Знание сие есть древнее, тайное, простым селянам неведомое, а потому от непосвященных в большом секрете сберегаемое. Передается оно в роду нашем, Захарьевом, по наследству от отца к деду. Мне оно от шамана Порфирия досталось — жаль, что вот только силы его я не унаследовал. А Гала наша — она в него пошла…
— Но Ратибор-то откуда тогда про вашу тайну узнал? — недоверчиво хмыкнул Фен.
— Ох, лишечко! — Дед хитро улыбнулся. — У Захария много жен перебывало, оттого-то и род наш крепко на земле Уральской укоренился. А я-то уж как рад-радешенек, что дожил до вашего прихода — не исчах, не помер. Ну да я с вами, однако, в горы не пойду, ноги у меня уже не те — нет в них молодой прыти.
— Дедушка, а зачем нам в горы-то лезть понадобится? — нетерпеливо перебил Алехандро по-стариковски многословную и запутанную речь Онисима.
Но Старик не обиделся, он успокаивающе положил на плечо горячего юноши свою тяжелую, словно из доски вытесанную, ладонь и размеренно продолжил:
— Захария много по земле нашей поскитался. Бают, будто он и Врата Небес сам устроил и много тайн за ними схоронил. Да и пожил он немало, и еще вроде бы как испил он в чужой стороне зелья неведомого молодильного, силы огромные ему даровавшего. А в нашем краю нашел он в горах пещеру одну волшебную, всю изнутри хрусталем выложенную. И якобы свойства необычные хрусталь тот имеет — кости сломанные сращивает, разум уснувший пробуждает, мудрость дает нечеловеческую…
— Возможно ли это? — не поверил Алехандро, не сводя с деда загоревшегося надеждой взгляда.
— Возможно! — коротко ответил Ратибор. — Довелось мне подобное видеть, как вождей еле живых волшебная пещера излечивала и на поле брани героями великими возвращала.
— Ну, — скептично протянула Крися, — сложные ультразвуковые приборы часто монтируются на основе резонансных частот колебания нескольких пластин кварца. Хрусталь вообще обладает множеством малоизученных свойств — вспомните хотя бы мистические шары кельтских магов, медиумов и спиритов…
— Решено, — громогласно провозгласил Фен, — несем Нику в эту вашу пещеру друидскую!
Все, кроме Ратибора и Онисима, радостно закивали.
— Охма, и скор же ты, богатырь, на решения! — усмехнулся старик. — А мне вот ведомо, что не попусту лечебную пещеру Оком мира прозвали! Сама она выбирает — чем кого одарить, а чем наказать. Живал в наших местах хан один, шибко до золота жадный, а на доброту душевную — прижимистый. Прослышал он про Око мира, схватил шамана тогдашнего да и приказал отвести себя в пещеру…
— И что? — испуганно выдохнул Алехандро.
— Не отказал ему шаман, — удрученно покачал седой головой Онисим, — знал, что воздастся хану по заслугам. Нашли через пару дней ханские слуги труп своего господина, обугленный, как головешка…
— А твое лицо? — спросила Кристина. — Тоже таким от пещеры стало?
— Нет, — небрежно отмахнулся старик, — полез я однажды туда, куда соваться не следует. Молод был да глуп. Не своим путем пошел. — Онисим надолго замолчал, а затем встал, подошел к Нике и приблизил свечу к ее шее, на которой висели рядышком рукоятка от кинжала Зуб дракона и серебряный свисток из усыпальницы Рыжих жриц. — А вот ей ее путь давно ведом. — Старик ласково прикоснулся пальцем к нежной щеке больной девушки. — Выздоравливай поскорее, Хозяйка врат!
Алехандро сидел на припорошенном снегом крыльце избушки, усиленно делая вид, будто приводит в порядок лезвие своей рапиры, а по правде — с любопытством присматривался к возившимся среди сугробов Фениксу и Антонио. За время, прошедшее с начала путешествия, мальчишка-послушник заметно вырос, раздался в плечах и возмужал, но в некоторых вопросах по-прежнему оставался наивным до неприличия. Вот и сейчас, творчески самореализуясь под чутким руководством проказливого штурмана, Антонио старательно лепил из снега нечто кривобокое, весьма смахивающее на карикатурно пышную женскую фигуру.
