Представьте себе, что вы — генерал Макферсон, начупр военно-космической разведки ВВС США, и прикрываете проект «Орлиное гнездо» от Конгресса, выдавая мощное оружие, способное нарушить мировую информационную систему, за обычный спутник связи нового поколения. И вот вы узнали, что спутника на орбите нет — исчез, пропал, украли! Кондратий? Никак нет! А представьте себе, что вы — Леша Питерский и из подвала дачи в Дедово через Интернет контролируете этот самый «Янг Игл» и требуете «сто арбузов» баксов.Кондратий? Сто миллиардов! Нет?!Тогда представьте себе, что вы — Серый Волк… Не из сказки, а Серега Волков — питерский мафиозий. После того как прикончили вашего патрона, Великого и Ужасного Бармалея, вы должны вступить во власть, для чего вам надо найти Бармалееву кассу. Радостные хлопоты, не правда ли? Но теперь от вас требуют деньги, из-за которых и застрелили шефа!Все! Полный кондратий! Что значит поборемся? Какие сто арбузов?!
— О черт! — воскликнул сержант Макгвайр, уставившись на экран монитора.
Если быть совершенно точным, то он сказал: «О дерьмо!», но мы не будем отступать от сложившихся традиций перевода американских ругательств на русский язык. Тем более что любому языковеду известно: нецензурные выражения не несут никакой смысловой нагрузки — одну только эмоциональную.
И вообще, нам незачем углубляться в филологические изыски. Достаточно знать, что сержант американских ВВС Брайан Макгвайр громко выругался, и причиной тому было свежее сообщение компьютера.
Пробежав пальцами по клавишам и понажимав «мышкой» экранные кнопки, сержант ненадолго задумался, а потом заорал так, что его услышали все, кто находился в диспетчерской:
— Да не может этого быть!
— Что там у тебя? — спросил дежурный офицер Стивенс слегка встревоженно. Дежурство подходило к концу, и ЧП в это время было бы совсем некстати. Как, впрочем, и в любое другое время.
— Проблемы, сэр, — ответил сержант. — «Янг Игл» перешел на аварийное управление.
— Черт! — выругался в свою очередь офицер. — Ты проверил, в чем дело?
— В том-то и проблема сэр. Наш аварийный канал отключен.
— То есть как?
— Не знаю, сэр. Кто-то управляет спутником по аварийному каналу, но это не мы.
— Что за бред, сержант? — воскликнул Стивенс, судорожно нажимая на клавиши своей консоли. — Ни у кого, кроме нас, нет доступа к управлению «Иглом».
— У кого-то есть, — констатировал сержант.
Дежурный офицер вывел изображение орбиты «Янг Игла» на большой панорамный экран и со словами: «Нет, этого не может быть. Какая-то ошибка. Наверное, программный сбой», — принялся сам проверять показания телеметрии.
Телеметрия, однако, показывала именно то, что сказал сержант: аварийный канал работал вовсю, хотя единственный управляющий центр, который мог его включить, этого не делал.
Потом началось самое страшное.
— Господи Иисусе! — произнес в наступившей тишине сержант Макгвайр, увидев, что «Янг Игл» один за другим отключает работающие через него каналы связи.
Дежурный офицер побелел и схватился за телефонную трубку. Доклад непосредственному начальству занял совсем немного времени (хотя упомянутое начальство тоже сначала не поверило и задало вполне резонный вопрос: «Вы там что, перепились все или с ума посходили?»), однако за это время изображение орбиты «Янг Игла» успело исчезнуть с панорамного экрана, а данные его телеметрических систем — с рабочих дисплеев.
— Господи Иисусе! — повторил сержант. Он выглядел совершенно ошалевшим, хотя ему-то как раз беспокоиться было не о чем. Все равно дежурный оператор в сержантском звании не смог бы предотвратить ЧП такого рода — это выходит за пределы его компетенции.
Чего нельзя было сказать о дежурном офицере Стивенсе, которому грозили крупные неприятности. Ведь если кто-то перехватил управление совершенно секретным военным спутником — значит, кто-то это дело проворонил. А поскольку Стивенс принял утром дежурство, не сделав предшественнику никаких замечаний, то именно он и подходит как нельзя лучше на роль козла отпущения. Недаром, положив трубку и увидев изменения на панорамном экране, майор Стивенс прошептал еле слышно:
— Сохрани нас Господь.
— Аминь, — произнес кто-то из диспетчеров, и остальных присутствующих, которые потрясенно молчали, охватило такое чувство, будто они находятся не в засекреченном Центре управления полетами космических аппаратов военного назначения, а в какой-нибудь приходской церкви.
