Санди сказала — Дамы и господа! Это — Юджин Вилье, автор Симфонии Вилье Номер Один, с который вы должны быть знакомы — у вас было время. Те из вас, кто даже не заглянул в партитуру, может идти домой прямо сейчас. Через несколько минут вы начнете репетировать. Благодарю за понимание.
Не думаю, что моя глупая ухмылка произвела на кого-то благоприятное впечатление. Речь Санди испугала их всех. Они разглядывали меня недовольно и недоверчиво.
Санди сказала — Извините нас, мы сейчас вернемся.
Она вытащила меня из библиотеки. Она захлопнула дверь и бросилась мне на шею.
Она прошептала мне в ухо — С днем рождения, Джин.
Я растерялся. Стою и двинуться не могу.
Я сказал — На той стене была картина какого-то мариниста. Как раз над камином.
Она говорит —
Но в этот момент я лишился дара речи.
Что с тобой? Джин!
Она стала целовать мне лицо.
Джин!
В конце концов она отвела меня в ближайшую ванную, помыла мне лицо холодной водой, поцеловала меня, может, тысячу раз, сделала мне минет, прижалась щекой к моему бедру и застыла в этом положении.
Я сказал, Санди.
Она сказала, Нет, нет. Все нормально. Прости. Я была немного бестактна. Но я в тебя верю.
Неловкий подарок богатой женщины. Совершенно очевидно — искренний. Было больно, но было нужно. Я поднял ее на ноги.
Я сказал, Санди. Сладкая, глупая Санди. Я никогда никого в этой жизни не любил, кроме себя. А теперь есть ты. Я не хочу тебя подвести, и я очень боюсь. Панически. Ты отняла у меня две вещи, которые делали мое существование относительно безопасным — мой цинизм и мою независимость.
Она надула губы. Она спросила, не хочу ли я получить обе эти вещи обратно.
Осознав, что мои слова интерпретировали неправильно, я объяснил ей, что обратно ничего получить нельзя. Я сказал что когда-то я смеялся над людьми, но теперь буду вынужден воспринимать их серьезно. Я сказал, что умел раньше выживать один, без помощи.
Я сказал — А теперь я не могу без тебя жить. Пожалуйста, пойди туда и скажи этим кретинам, чтоб шли домой.
Она перестала дуться, хихикнула и положила голову мне на грудь.
Она сказала нежно — Не будь неблагодарным гадом. Этим людям заплачено. Было бы глупо не использовать возможность.
Я сказал — Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Она сказала — Через две недели здесь будут гости. Твой оркестр будет играть на лужайке. К тому времени должно стать достаточно тепло. После этого мы перенесем все это в студию звукозаписи.
Нужно было отказаться. Не шучу. Но человек слаб. Соблазн был слишком велик и, на первый взгляд, слишком безвреден, чтобы сопротивляться.
Я сказал — Я никогда раньше не дирижировал.
Я уверена, что ты знаешь, как это делается.
Вроде бы.
Все будет в порядке. Я сейчас уеду, мне нужно развеяться. Мне только что привели мою любимую лошадь. А ты иди к ним и репетируй. Хорошо? И не будь с ними слишком добр.
Она поцеловала меня в губы и убежала. Я помылся, выключил свет в ванной, и вышел. Эммерих стоял в комнате, вытирая пыль с каминной полки. Он заметил, что я на него смотрю.
Он говорит бесстрастно — Вам что-нибудь нужно, сэр?
Э… нет. В общем, ничего. А что сталось с картиной?
Он посмотрел на то место, где она висела.
Он говорит — Продали пять лет назад. И еще кое-какие вещи продали.
Рояль?
На месте. Можете пойти и доломать его.
Лицо его оставалось бесстрастным.
Я сказал — Значит, вы меня помните.
Да, сэр.
Оказывается, некоторые дворецкие все еще блюдут честь мундира.
Я сказал — Эммерих…
Сэр?
А она?…
Нет.
А она… вы ей…
Наконец он коротко, натянуто улыбнулся. Он сказал — Это не мое дело. Мне не платят за добровольную выдачу информации… сэр.
Я что-то хотел сказать и остановился. Мне было страшно неудобно. Я, в общем, не был против, если Санди узнает. Может, совсем немного против. Было бы лучше, если бы она не узнала. Но, видите ли, мысль, что старый Эммерих знает мою тайну и имеет таким образом какое-то влияние на нашу связь мне совершенно не нравилась.
В ответ на мои мысли Эммерих сказал — Я обычно держу, то, что знаю, при себе. Черта, присущая дворецким и адвокатам. Наше молчание не нужно покупать. Если, конечно, у вас нет достаточных денег, чтобы его купить. Боюсь, таких денег у вас нет.
Я хихикнул, стесняясь. Я спросил — Это вы делали копии с партитуры?
Да, сэр.
Вы получили ее по факсу, а потом съездили в копировальный центр?
У нас есть ксерокс в подвале, сэр.
Ага, понял.
Я снова хихикнул, стеснительно.
Он говорит — Что-то еще, сэр?
Я перестал хихикать. Тон у него был ледяной.
Я сказал — Ты меня не любишь, не так ли?
Вы правы, сэр.
Я круто повернулся и вошел в библиотеку. Ни на кого не глядя, я промаршировал к подиуму. На пюпитре передо мной я нашел мою копию партитуры и, что было удобно, дирижерскую палочку.
Я сказал — Ну, так, струнные, переходите сюда.
И указал палочкой, куда именно.
