Казалось, он говорил совершенно искренне. Не играл, не хорохорился, не строил из себя мужественного героя. Наверное, он во всех ситуациях, какие бы они ни были, оставался самим собой. Таких внутренне свободных и раскрепощенных людей Даша встречала не часто Она выложила на тумбочку яблоки, груши и гору винограда.
Епишин лукаво подмигнул и даже не подумал снизить громкость своего бархатного баритона:
— А бутылец не догадались прихватить? Многоопытный Греф конечно же насильно сунул в сумку Даши бутылку водки, но Даша ее вынимать не стала. Спросила осторожно:
— Скажи честно, Максим, сильно зашибаешь?
— Господь с тобой! Мне профессионально зашибать, к моему большому сожалению, не положено. Руки начнут трястись, и какой из меня получится хирург?
Даша тяжело вздохнула и сунула бутылку водки под одеяло Максима.
— Дело понимаешь! — одобрил тот.
— Вас кто-нибудь навещает?
— Некому навещать. Жена — это в далеком прошлом. Сына воспитала в глубокой ненависти ко мне. — И эту информацию он выдавал предельно весело. — Родители давно в земле сырой, так что я сирота! Свободен, как птица в небе!
— Послушай, Максим, в моем холдинге есть небольшой медицинский пункт. Заведующий увольняется, и если ты…
— Не надо, Даша! — перебил он. — Ты мне поможешь и тут же петлю на шею за свои благодеяния накинешь! Я уж как-нибудь сам пристроюсь.
— Ты что, боишься меня?
— Ага. С малолетства боюсь деловых женщин.
— Почему?
— Да командовать вы обучены. И командуете. За обеденным столом, в постели, на природе и дома.
— Пусть так, не хочешь, как хочешь. Чего тебе принести?
— Ну если ты уж такая заботливая — бутылку, конечно, коль скоро мы тут бездельничаем в период вынужденного отдыха. Ну и какую-нибудь толстую книжку. Роман из русской классики. Хоть «Войну и мир» Толстого. Пора перечитать, я его мусолил последний раз лет десять назад. Сейчас повзрослел, и надо на этот шедевр взглянуть другими глазами.
Даша не могла сообразить, почему они с такой легкостью перешли на «ты». Положим, Максим был значительно старше ее, но она почему-то почувствовала, будто знает его сто лет?
— Будет тебе «Война и мир». Только, возможно, не я приеду, а тебе передадут книгу и бутылку мои помощники.
— Нет, этого не надо, — решительно отказался Максим. — Мне с холуями общаться тошно. Либо сама приезжай, либо вообще не появляйся. Иди мошенничай в своем бизнесе. А то здесь такая духотища, что в пору противогаз надевать.
— А почему окно не откроете? Проветрили бы.
— А ты глянь на наш дряхлый коллектив! Сквознячок дунет — и половина палаты разом в могилку прыгнет! Я здесь недолго валяться буду. Гипс снимут, и я на костылях отсюда похромаю.
— Ты позвони. — Даша извлекла из сумочки визитку. — Позвони, и я за тобой приеду.
— Да не кори ты себя! — с легким раздражением сказал Максим. — Ведь не ты за рулем сидела! Что ты за всех отвечаешь?!
— Это мой водитель. Моя машина.
— Ага! Месяц назад один мой знакомый, тоже, как ты, бизнесмен, повесился. Так сходи на его могилку, цветочки положи и поминки устрой! Всех, Даша, не пережалеешь.
— Ладно, будь здоров. Может, еще зайду, а может, и нет.
— Что так?
— Да меня тошнит от твоего бравого оптимизма!
— Это бывает. Вопрос в привычке. Пока!
Когда Даша покинула удушающую больницу и села, рядом с Грефом в машину, тот ехидно спросил:
— Ну что, пузырь оказался нелишним?
— Умный ты, Греф, аки змий.
— Я не умный, а опытный. Он скандал не намерен устраивать?
— И не думает об этом.
— Мы прозондировали на всякий случай его биографию. Мужик излишне принципиальный. Хороший хирург, но по причине принципиальности нигде долго не задерживался. По той же причине поцапался со своим научным руководителем и не дописал кандидатскую диссертацию.
— Женат? — резко спросила Даша.
— Развелся, живет с какой-то молодой шлюхой. Он тебя за сердце задел?
— Вот еще! Едем в особняк, а потом в холдинг.
Греф погнал машину по грязной дороге, через этот маленький городок, который выглядел крайне запущенным. Так что и представить себе невозможно, что всего в нескольких километрах от него красовались роскошные особняки. Ощущение было такое, что жители городка уже давно махнули на себя и свою судьбу рукой и жили как придется. В грязи так в грязи, крыша протекает, весь дом на бок завалился — так и хрен с ним, как-
На подворье особняка их встретил Джем. У собаки всего за неполные сутки жизни на вольной травке круто изменился характер. Это уже был не грозный милицейский пес, а щенок щенком, веселый и ласковый. Прыгал вокруг Даши, отрывая от земли все четыре лапы.
Даша прошла в библиотеку. Владимир библиотеку подобрал роскошную. Все стены были заставлены застекленными книжными шкафами. А систематизацией книг явно занимался нанятый специалист.
Даша без труда нашла «Войну и мир» и тут же с раздражением подумала, что Греф опять оказался прав — чем-то этот бесшабашный хирург со сломанной ногой ее задел. Она отложила книги на овальный полированный стол красного дерева, в своем кабинете подхватила кейс с документами и вышла из дому:
— Греф, едем!
— Греф ответил сердито:
