Пока Варвара наслаждалась музыкой, в комнату вернулся Гриша. Он увидел девушку, сидящую на стуле с закрытыми глазами, слушающую его музыкальные подборки на старом плеере. Она улыбалась. Он улыбнулся в ответ, тихонько прикрыл дверь и сел на диван, внимательно рассматривая рыжеволосую красавицу. В какой-то момент он понял, что не просто рассматривает, а любуется ею. Ему вдруг захотелось дотронуться до Вари, ощутить кончиками пальцев нежность её кожи, и он невольно протянул руку, проведя ладонью по её плечу. Варя тут же открыла глаза и сняла наушники, покраснев от смущения.
— Извини, не хотел тебя отвлекать. Просто комар тебе на плечо сел, отогнать хотел, — выпалил Гриша первое, что пришло в голову, и одернул руку.
— Нет, ты что, это ты меня извини. Я без разрешения твой плеер взяла… — Варя скрутила наушники и протянула плеер Грише, но тот не взял его.
— Не парься, у меня еще один есть. Можешь взять послушать.
— Правда?
— Правда. Этот старый совсем, я недавно цифровой взял. Ну, точнее сказать, клиент на работе вместо денег отдал. Вот. А этот… Хочешь — возьми на время, потом вернешь, как надоест. Только у меня дисков нет совсем. Один остался, остальные раздал.
Варя не верила своим ушам. Парень, которого она знала меньше часа, хочет подарить ей плакат и дать послушать свой дорогущий плеер! Нет, может, нормальные люди так и живут, относятся с добром друг к другу, ничего не жалеют, помогают…
— Я… я… Э-э-э… — Варя растерялась настолько, что не смогла подобрать слов.
— Да чего ты, бери! — Гриша встал с дивана и широко улыбнулся. — Я у бабушки спросил про тебя. Она сказала, что вы в беду попали и у вас украли документы и деньги. Это правда?
— Ну… — Варя отвела взгляд в сторону. — Блин, спасибо за плеер! Я обязательно его верну!
— Пожалуйста. Ты от темы-то не отходи. Рассказывай давай, что там у тебя приключилось? Там, кстати, дедушка твой вышел из ванны.
— Вышел? — подскочила со стула Варя.
— Ну да, на кухне с бабушкой чай пьет, о картинах каких-то рассказывает.
— Слушай, давай тогда я тоже быстренько в ванну сбегаю, а потом тебе все расскажу. Обещаю!
— Ладно уж, — Гриша подошел к шкафу и достал оттуда полотенце. — Держи! Футболку дать? У меня и штаны спортивные есть, должны тебе подойти.
Отложив плеер в сторону, Варя встала и окинула себя взглядом в зеркало на двери шкафа. Рваные черные джинсы конечно же были самыми крутыми на свете, а футболка — просто замечательной… И вроде все чистое, но…
«Нет, нужно отказаться, он и так мне много дал!»
Варя помотала головой.
— Ну, как знаешь. Я тогда тебе балахон какой-нибудь подыщу, а то на улице прохладно, дождь все-таки. А потом вместе с плеером привезешь.
Варя согласилась, взяла полотенце и побежала к ванной комнате. Зашла внутрь и закрыла за собой дверь.
— Иннокентий, неужели все это вы нарисовали? — спросила Антонина, рассматривая картину Иннокентия Федоровича. Он взгромоздил её на стул и выдвинул в центр кухни.
— Написал. Да! Ну а кто же еще? Вам нравится? — хвалился старик.
— Безусловно. Очень интересная идея, видно руку профессионала.
— Вы мне льстите, Антонина! — Иннокентий засмущался: убрал руки за спину, повертел носком стопы по полу.
— Ну что вы! Я же вижу, как аккуратно нанесены краски на полотно. Как детально проработаны персонажи, а эти дикие волки просто чудо! А как искусно вы изобразили людей… А метафора…
В груди у Иннокентия Федоровича загорелся свет. Нет, не тот свет, который пугал его в магазинах и устроил погром на аукционе. Этот свет разливался теплом откуда-то изнутри. Кто-нибудь наверняка сравнил бы это чувство с порхающими в животе бабочками, но старый художник знал, что в его случае это были светлячки, озарявшие путь к новым творческим идеям.
По правде говоря, Иннокентий редко слышал похвалу в адрес своих работ. Слова Антонины настолько наполнил его творческой энергией, что хотелось прямо сейчас взять в руки кисть и краски, чтобы написать портрет этой невероятно красивой и чуткой женщины! Ее уставшие карие глаза, выдающие спокойный, но такой пронзительный взгляд; аккуратные тонкие брови, подчеркивающие высокий лоб; маленький носик, симметрично вписывающийся в ее удивительное лицо…
«А губы! Её губы просто великолепны. Они не большие и не маленькие, — думал Иннокентий. — Пухлые, как у юной девы! А эти скулы, ямочки на щеках, островатый подбородок, тонкая шея, серебристые волосы…»
— Это вы чудо! Мне будет приятно, если вы позволите написать ваш портрет!
— Ну, бросьте вы, — засмущалась Антонина. — Кому интересно смотреть на портрет старухи?
— Мне интересно! Людям интересно! Всем будет интересно! — Иннокентий убрал картину со стула и вальяжно приземлился на него, позволяя себе ближе разглядеть лицо седовласой красавицы.
