– Это – Паоло Ринарди, – ответили ей. – Барон Ринарди. Его семья принадлежит к числу самых древних и знатных родов Италии. Он – владелец одного из самых великолепных палаццо в Венеции.
Ей также сказали, что у Паоло есть поместья в сельской местности и роскошные апартаменты в Париже, и что он – бакалавр.
Паоло был высокого роста, с копной белокурых волос, которые были несколько длиннее, чем это было принято в те времена, просто потому, что всецело был поглощен работой над книгой под названием «Жизнеописания поэтов-романтиков», и забыл постричься. Он часто неделями просиживал над книгой в огромной библиотеке своего загородного дома, на вилле д'Оро, не общаясь абсолютно ни с кем. Кроме Энтони Карральдо.
Но после того, как он увидел Франческу, Паоло совсем забросил свою работу. Его мысли всецело были поглощены его новой знакомой. Он оставался в Париже для того, чтобы просто быть около нее. Франческа навела о нем подробные справки и решила, что, хотя он и не был миллиардером международной величины, какого она хотела бы подцепить, но все же мог предложить ей семейный уют, богатство и благородное имя, к тому же она сделается владелицей трех больших домов. И она согласилась выйти замуж за Паоло.
Пышный прием был устроен по этому случаю в палаццо Ринарди; атласное платье невесты цвета слоновой кости было шедевром искусства Бальме. Семья новобрачной не была приглашена. Но Энтони Карральдо присутствовал.
Сразу же после медового месяца Паоло опять уединился в своей библиотеке на вилле д'Оро; все, что ему хотелось – это спокойно жить в тихом местечке со своею женой. Карральдо был единственным человеком, которому разрешалось отрывать Паоло от мыслей о работе.
Часто, после обеда, во время которого Франческа хранила ледяное молчание, мужчины отправлялись в библиотеку и оставались там до рассвета. Она разъяренно мерила шагами пол своей спальни, гадая, о чем же таком они могли говорить. Иногда она украдкой спускалась вниз и прикладывала ухо к двери, пытаясь уловить суть разговора, но все, что ей удавалось услышать – это только приглушенные невнятные звуки их голосов. Наутро она находила на его столе пустую бутылку из-под бренди и листки бумаги, исписанные рукой Паоло.
– Что это вы там делаете всю ночь? – холодно спрашивала она мужа.
– Карральдо пришло в голову кое-что очень интересное по поводу моей главы о Верлене, – отвечал Паоло с энтузиазмом. – Я сказал ему, что это он должен был бы писать эту книгу. Он – такой талантливый человек, Франческа! Нет такой вещи на свете, которой он бы не знал. Мне так кажется.
– Да-а, – подумала Франческа. На ее взгляд, Карральдо знал слишком много. У нее всегда было такое чувство, что карие глаза Карральдо видели ее насквозь. И, кроме того, ей казалось, что в этом человеке было что-то зловещее. Всякий раз, когда его черный «мерседес» подкатывал к их дому, и Паоло спешил поприветствовать Энтони, Франческа вспоминала о ходивших про него слухах; а когда он брал своей холодной, уверенной рукой ее руку, чтобы запечатлеть на ней учтивый поцелуй, по спине Франчески пробегал холодок.
Франческе потребовалось не слишком много времени, чтобы понять, что финансовое благополучие семейства Ринарди находилось под постоянной угрозой. Паоло был абсолютно непрактичным человеком и, на ее взгляд, с преступным равнодушием позволял сорить деньгами семьи, делая самые невыгодные вложения. Когда она заводила об этом разговор, Паоло просто пожимал плечами и говорил, что обо всем этом позаботятся адвокаты – им виднее, они знают, что делают, а потом снова с головой окунался в работу. Палаццо и вилла были предоставлены сами себе.
Франческа с раздражением размышляла, что же ей предпринять: быть может, проще всего выговорить отдельную долю в имуществе, или же ей лучше оформить развод – она уже представляла себе, как будет смотреться на международной ярмарке невест в качестве прелестной баронессы Ринарди. Потом она обнаружила, что беременна. Что ж, она подождет еще какое-то время.
Паоло выбрал имена для их дочери. Ария – потому что думал, что девочка будет такой же красивой и поэтичной, как его любимые оперные партии; потом он добавил Мария, в честь его матери и в честь своего кумира Марии Каллас, и еще Анжелина – так звали его бабушку. К ярости Франчески, он настаивал на том, чтобы Карральдо стал крестным отцом ребенка, но к ее превеликому облегчению Энтони отказался.
