Конечно, это была слишком уединенная жизнь для молодого человека, хотя Энтони и был привычен к одиночеству. Но она была роскошной и интересной, и Карральдо даже хотел, чтобы так было всегда. Все было на своих местах. Кроме одной вещи. Секс. Вернее, отсутствие его. Уличная жизнь Неаполя исключала возможность того, чтобы это могло оставаться частным фактом. Первую подобную сценку Энтони наблюдал из темного дверного проема в возрасте шести лет. Некоторые из мальчишек предлагали себя взрослым мужчинам за деньги, другие, казалось, часто имели приключения подобного рода – они описывали их потом в мельчайших подробностях и с большим преувеличением. Энтони слушал их разговоры о том, что они ощущают при этом… какая это хорошая штука, и он испытывал беспокойство в своем собственном теле. Когда ему исполнилось тринадцать, он выглядел на все семнадцать. Однажды он пошел на квартиру, в которой, как он слышал, умирал старик, надеясь попасть туда первым, убедиться собственными глазами и предложить им похоронные услуги какого-нибудь из своих клиентов. Дверь открыла молодая женщина – года так двадцать три или четыре – в полном расцвете и широкобедрая. Ее вьющиеся темные волосы падали на плечи. Она уставилась на него подозрительно, запахивая свой дешевый шелковый халат на груди. С большим усилием Энтони отвел взгляд от ее форм и начал объяснять, что прослышал, что она будет нуждаться в похоронных услугах.
– О, да! Он умирает. Слава Богу! – воскликнула она. Потом, все еще пристально глядя на него, она добавила, – вам лучше зайти внутрь, чтобы мы могли обсудить эти дела.
Она села рядом с Энтони на обшарпанный бархатный диван. Он мог видеть лежащего в кровати человека, его серо-белое лицо было повернуто в их сторону. Оно было старым и сморщенным, но глаза были живыми и беспокойными. Он смотрел на них.
– Я не знаю, каким чудом он еще коптит небо, – бросила она, глядя равнодушно через комнату. – Доктор сказал, что он должен был помереть еще неделю назад.
Он старый – пришел его день… пора ему отправиться к создателю и уступить место более молодому мужчине.
Она посмотрела на него с какой-то мыслью в глазах, потом пошла на кухню и принесла открытую бутылку красного вина.
– Сколько лет вашему отцу? – спросил вежливо Энтони.
– Моему отцу? – воскликнула она с издевательским смешком. – Но это – не мой отец! Это – мой муж!
Наполнив оба бокала, она протянула один из них Карральдо. Когда она наклонилась вперед, ее халат распахнулся на груди, и Энтони спешно заглотнул свое вино, с отчаянием сжимая колени, чувствуя нарастающее желание. Ее груди были как две тяжелые груши, а ее оливковая кожа выглядела гладкой и нежной.
– Давайте выпьем еще вина, – предложила она, снова наполняя бокалы. – И скажите мне, зачем вы здесь.
Ее пухлая рука оказалась у него на бедре, когда она придвинулась поближе, глядя ему в глаза и не делая никаких попыток запахнуться. Осушив свой бокал, она хрипло заговорила.
– Вы имеете понятие о том, что такое заниматься любовью со стариком? Залезать в его постель? Боже, – неожиданно застонала она, каким-то гнусным взглядом посмотрев на полуоткрытую дверь, а затем – на Энтони. Он содрогнулся. Потом она неожиданно пробежала руками по телу Карральдо. Он положил руку ей на грудь, и она задрожала.
– О-о-х! – взвизгнула она. Ее халат упал с плеч, когда она опрокинулась на диван, таща Энтони на себя. Машинально он спрятал лицо у нее на груди, и тут он словно стал другим человеком. Он почувствовал себя сильным, могущественным, властным, словно обладал каждой женщиной в мире. Женщина застонала опять от наслаждения, когда увидела его напрягшуюся плоть. Когда он вошел в нее, Энтони показалось, что он услышал слабый звук из соседней комнаты. Повернув голову, он увидел, что глаза лежащего прикованы к ним.
– Еще, – хрипела она, – сильней, сильней… давай! Делай мне больно!.. Он буквально сверлил ее, убыстряя ритм, ее ногти царапали его спину. Хотя это и был его первый раз, он дошел до последней точки только тогда, когда она заорала, чтобы он перестал.
Энтони быстро поправил одежду. Все еще совершенно обнаженная, она прошлась через комнату в спальню и посмотрела на лежавшего.
– Прекрасно. Вот еще одна польза. Это сделало свое дело, – сказала она ровным холодным голосом. – Старый ублюдок умер.
Ее жуткий повизгивающий смех преследовал Энтони, когда он выскочил из комнаты, помчался по ступенькам и вырвался на улицу.
После того, как он узнал, что это такое, было довольно просто найти то, что нужно – это продавалось на каждом углу улицы. Или, как в первый раз, появлялась случайная возможность. Внезапно ему стало казаться, что весь мир вращается вокруг секса. Это полностью затянуло его, и вскоре он обнаружил вечеринки, где секс был названием игры. И он открыл, что ему нравились две девушки или даже три… ему нравилась грубость этой затеи… он хотел, чтобы они стонали от боли так же, как и от наслаждения, умоляли его о пощаде… он хотел безусловной власти над ними. Он был их хозяином, они были его рабынями.
