Надев серое бархатное платье со шлейфом и свои жемчуга, с душистой белой гарденией в волосах, она мерила шагами красивый абиссинский ковер в холле, бросая взволнованные взгляды на Лючи, бегавшего по своей жердочке, и на Уоткинса, бесстрастно ждавшего у дверей. Она гадала, придет ли Франко Мальвази. Она послала приглашение на его виллу в Неаполе, но не получила ответа. Поппи ничего о нем не слышала четыре месяца и уже подумывала, что он утратил интерес к этой затее. Но деньги были по-прежнему в «Банке де-Пари» – сколько она сумела сохранить, тратя их разумно.
Она могла не беспокоиться о гостях. Симона оповестила всех, что собирается посетить самую изысканную вечеринку в Париже, и теперь все сгорали от любопытства. Они явились толпой: богачи, аристократы, звезды театра и мюзик-холла, куртизанки – и несколько любопытствующих леди. Но Франко Мальвази не было в их числе. Они останавливались в восхищении около Лючи, расправлявшего свои фантастические крылья на золотой жердочке с набалдашниками, величиной с теннисный мяч, украшенными драгоценными камнями, они восторгались портретом Поппи в библиотеке и отпускали ей экстравагантные комплименты. Они пили ее шампанское и ели ее еду. Они знакомились с прелестными девушками, которые доказали, что хорошо усвоили преподанные им уроки и растворились среди гостей, почти ничем не отличаясь от них.
Поппи нервничала. Как пройдет вечер? Иногда ей казалось, что все в порядке, но вдруг она начинала сомневаться и встревоженно поглядывала на гостей. Но Симона успокоила ее. Она потом сказала ей, чтобы Поппи не беспокоилась, – все мужчины, посетившие их сегодня, имели твердое намерение прийти сюда еще.
– Numéro Seize, рю-де-Абрэ теперь обозначен на карте Парижа, – сказала она Поппи весело. – Ты сделала себе имя, Поппи.
Но все же, когда за последним гостем закрылась дверь, Поппи думала с грустью: почему же Франко Мальвази не пришел, чтобы разделить с нею триумф.
1904, Франция
Своеобразный и очень дорогой «клуб» на рю-де-Абрэ, 16 стал притчей во языцех у знатоков фешенебельного Парижа. Говорили, что в Numéro Seize кухня просто божественная – и баснословная библиотека, способная удовлетворить любой вкус: от бесценного собрания эротической литературы до книг по философии и науке и, конечно, множество последних современных романов. Говорили, что мужчина может почитать газету в тиши библиотеки Numéro Seize и съесть превосходный обед – в одиночестве, если пожелает, или в компании прелестной девушки, которая разбирается в том, о чем он говорит, даже если это разговор о его бизнесе. Говорили, что мужчина в Numéro Seize чувствует себя как дома, он может отдохнуть, расслабиться и быть самим собой – или тем, кем ему вздумается. А если ему захочется большего, то в атмосфере этой элегантности загородного клуба он мог почти ощущать привкус чувственности. Все это было доступно – разумеется, за большие деньги, потому что членство в Numéro Seize обходилось беспрецедентно дорого.
И, конечно, женщиной, к которой тайно влекло всех мужчин, была загадочная прекрасная Поппи. Она всегда была на виду, встречая гостей в холле, всегда одетая в серое, с улыбкой в живых ярких голубых глазах. Поппи была сенсацией Парижа. Кто она и откуда приехала, этот вопрос был у всех на устах, но он всегда оставался без ответа. Поппи стала очаровательной загадкой – всегда приветливая, всегда улыбающаяся – и всегда одинокая.
Стоял холодный февральский вечер, во всех комнатах весело потрескивал огонь, наполняя дом уютным ароматом горящих яблоневых поленьев – а снаружи был снег, по краям тротуаров возвышались сугробы. Мало кто отваживался выйти из дома в такую метель. В гостиной было пустынно и тихо – только звуки рояля, на котором одна из девушек играла Моцарта, приглушенный гул разговора из столовой, где несколько джентльменов наслаждались обедом и говорили о бизнесе, и стук биллиардных шаров из биллиардной – нарушали тишину дома.
