Основное хозяйство Мальвази составляли товарные склады и офисный комплекс в юго-западной части Неаполя, недалеко от доков. По возвращении Франко был изумлен, увидев, что Стефано уже принимает участие в «деле». У него даже был собственный офис и место за большим овальным столом в комнате, где созывались крупные совещания и присутствовали все наиболее важные члены Семьи. От внимания Франко не ускользнуло то, что место Стефано было по правую руку от отца, тогда как его собственное находилось у дальнего края стола, но он оставался спокоен. Он так долго отсутствовал, думал Франко, поэтому совершенно справедливо, что отец хотел, чтобы его старший сын доказал, что чего-то стоит; на него как на наследника ложилась огромная ответственность.
Франко прожил дома месяц, когда впервые заметил признаки жестокости в Стефано. Он гулял по саду, уткнувшись в книгу о жизни, творчестве и технике живописи художника фра Беато Анжелико, когда услышал жалобное мяуканье. Поспешив на звуки, он увидел жуткое зрелище. Стефано держал маленькую кошку за хвост вниз головой. В другой его руке было длинное лезвие бритвы, и он методично сбривал шерсть с перепуганного животного. Каждый раз, когда кошка кричала и дергалась в отчаянной попытке вырваться и убежать от мучителя, бритва все глубже врезалась в ее тельце. Это было уже месиво крови и шерсти, когда Франко вырвал ее у брата, глядя на него с уничтожающим презрением.
– Ах ты сопливый ублюдок, – прорычал он. – Ты соображаешь, что делаешь?
– Это всего лишь кошка, – огрызнулся Стефано. – Какое тебе дело?
– А какое ты имеешь право заставлять ее страдать? – разъяренно потребовал ответа Франко. – Ты заживо почти содрал с нее кожу. Боюсь, ее придется умертвить.
– Если бы ты оставил ее мне, она бы сдохла через минуту, – засмеялся Стефано. – Ты слишком мягкосердечен, братец, а это не то качество, что требуется от крестного отца.
– Никакой звериной жестокости, – отрезал Франко. – Думай хотя бы иногда своей головой и держи себя в руках.
После этого Франко держал ухо востро, всегда интересуясь донесениями о том, что поделывает Стефано, и очень скоро обнаружил, что его брат уже пользовался дурной славой из-за своего обращения с женщинами в дешевых борделях Неаполя. Казалось, Стефано выбирал самые замызганные, где строил из себя юного лорда, швыряя деньги направо и налево, чванясь, напиваясь, как свинья, и утоляя свою сексуальную нужду, корча из себя супермена, однако донесения были более чем красноречивы. Стефано не преуспевал в постели, возмещая это жутким садизмом.
А дома он был чадом Кармелы. Высокий, красивый и всегда улыбающийся, он был ласков и вежлив с матерью – и хладнокровно жесток с беспомощными женщинами в борделях.
Франко было двадцать пять, а Стефано восемнадцать, когда однажды ночью Энцо отвел их в сторону и сказал, что умирает. Полдюжины разных докторов подтвердили диагноз – рак желудка.
– Это не должно выйти за порог этой комнаты, – сказал он, глядя на них обоих, его темные глаза уже сузились от боли. – Ваша мать не должна знать об этом – и наши враги тоже. Для меня настало время подумать о будущем нашего дела, мои сыновья. О вашем будущем. Вы хорошо знаете мои чувства к вам. Позвольте умирающему обратиться к вам с последней просьбой. Сделайте меня счастливым… женитесь. Сейчас. Подарите мне внука, чтобы я мог умереть спокойно, зная, что семья Мальвази будет иметь продолжение и процветать. Подарите вашей матери внуков, чтобы она была счастлива, когда я уйду.
Стефано сделал предложение Эмилии Бертана через ее отца, и оно было принято немедленно, хотя сама Эмилия узнала об этом последней, когда ее семья сообщила ей, что они устраивают большой званый вечер в честь помолвки – ее помолвки. Она должна была выйти замуж в течение месяца.
Эмилии тоже было восемнадцать лет; она была хорошенькой и оживленной, жизнерадостной, и хотя Стефано Мальвази и не был парнем, которого бы она выбрала, все же он был красив. Она понимала, что это хорошая партия и согласилась на брак, как послушная дочь.
Это было самое пышное свадебное торжество, какое только видел Неаполь за многие годы. Красавица-невеста в белоснежном платье из ярдов и ярдов кружев, в окружении двенадцати маленьких темноволосых подружек. Она счастливо улыбалась, сжимая руку Стефано, когда они резали торт, и Энцо Мальвази, сияя отеческой улыбкой со своего места во главе стола, давал им свое благословение…
