Даже сейчас, на этом ответственном совещании, когда жизненно важно было держать под контролем все детали происходившего здесь, его мысли возвращались назад, к ней и их встречам на маленькой ферме в Монтеспане, где они вместе забывали о том, кем они стали. Он созвал это совещание, собрав своих самых высокопоставленных приближенных, адвокатов, финансовых советников и банкиров, а также тех, кто руководил операциями непосредственно на улицах. Хотя Франко не простил своему отцу, что тот предал его в своем завещании, назначив наследником также и Стефано, но он был верным сыном. Он расширил «дело» отца более, чем в сотню раз, и теперь был королем преступного мира всей южной Италии.
Он обвел взглядом стол, рассматривая своих людей. Слева от него сидел Кармине Каэтано, адвокат, который предупредил его о предательстве отца и который был по-прежнему влиятельным человеком в его «деле», сохранявшим преданность Франко и Семье. Франко никогда не сомневался в Кармине – не только потому, что тот любил его, но и потому, что Кармине был проверенным человеком и давал умные советы. Франко сделал Каэтано очень богатым.
Следующим за Кармине Каэтано сидел Джаспари, банкир, которого Франко лично выбрал главой своего банка, «Банко Кредито э Маритимо». Это был крупный седой мужчина в дорогом костюме консервативной наружности, придававший видимость стабильности и респектабельности всему заведению. Франко открыл свой первый банк в Марселе. Банки служили легальным каналом для отмывания огромного количества денег, полученных в результате его «многогранной деятельности», и теперь сам Джаспари был тоже богат. И он тоже был лоялен.
Сальваторе Меландри был сицилийцем. Как и сам Франко, он тоже учился в школе бизнеса в Соединенных Штатах и был известен своей финансовой смекалкой образованного человека – так же, как и хитростью и проворностью бывшего сицилийского уличного мальчишки. Казалось, Сальваторе всегда знал о том, что должно случиться еще до того, как это случилось. И Франко считал его просто незаменимым и награждал соответствующим образом.
Справа от него сидел Джорджо Вероне, молодой человек тридцати лет, который выбился из самых низов и стал правой рукой Франко. Джорджо был человеком жестким и честолюбивым; он выполнял поручения без единой ошибки. Он слушал, он учился, он понимал все с полуслова, и еще он был хладнокровным безжалостным убийцей, который не боялся взять в руки оружие и сделать дело сам. Франко никогда и никого из своего окружения не посвящал в свои планы, мысли, тревоги и заботы, но из всех его подчиненных Джорджо был самым близким подобием друга.
Остальные люди за его столом были важны каждый в своей области, но никто из них не знал полной картины структуры «дела» Мальвази – и никогда не узнал бы. Они заботились только о своем секторе и докладывали Франко, как идут дела. Как и Джорджо, все они вышли из низов – из жестокого мира бедных улочек Италии. Они были преданы Семье Мальвази точно так же, как своим собственным настоящим семьям.
Франко пользовался уважением как глава Семьи. Он был щедр и справедлив. Человек мог прийти к нему со своей личной проблемой, Франко приглашал его сесть рядом с ним, побеседовать и рассказать о своих нуждах. И если Франко находил его потребности справедливыми, посетитель не уходил с пустыми руками. Франко платил за медицинские операции и похороны людей, о которых никогда раньше не слышал; он тратил большие суммы на благотворительность – особенно для детей. Он платил даже за свечи и мессу. Он ходил на первые причастия и был крестным отцом многих детишек. Он делал щедрые подарки на Рождество каждому из его Семьи и целовал их жен и детей, когда те приходили на виллу, чтобы засвидетельствовать ему свое уважение.
И все же что-то было не так. В данный момент он не чувствовал себя спокойно. Он словно уловил первый слабый толчок надвигавшегося землетрясения, но не знал, что это, откуда и почему. Он уклончиво пожимал плечами, хотя и привык доверять своей интуиции. Но сейчас у него на уме было нечто очень важное.
– Господа, – начал он, – вы, очевидно, осведомлены о причинах, по которым я собрал вас здесь сегодня. По-моему, об этом уже болтают даже на улицах. Семья Палоцци завидует нашей власти и могуществу. Все вы помните о перестрелке, случившейся десять лет назад, когда мы отвоевали часть их территории. Теперь они требуют ее обратно. На прошлой неделе Марио Палоцци заявился ко мне собственной персоной.
