Numéro Seize процветал. Поппи даже была вынуждена отказывать многим посетителям, желавшим стать постоянными клиентами, потому что уже не хватало комнат и не было достаточного количества девочек. Но она не хотела расширять дело, потому что весь шарм Numéro Seize был именно в его избранности, да и потом она дорожила своими девочками. Их состав уже не был прежним – Соланж и Белинда вышли замуж. Некоторые уже заработали достаточно денег, чтобы удовлетворить свои запросы, и вернулись в свои родные города и деревни, где купили дома, и, будучи лакомым кусочком, нашли себе мужей из местного мелкопоместного дворянства. А некоторые занялись своим собственным «делом» – они стали куртизанками высокого класса. Но в Numéro Seize еще оставалось полдюжины девочек, которые были с Поппи с самого начала, и она удивилась, когда Уоткинс сказал ей, что исчезла Вероник.
– Может быть, у нее дома что-нибудь случилось? – спрашивала она других девушек. – Может, кто-то из семьи заболел? Может, ей пришлось срочно уехать, и не было времени предупредить нас?
Но никто ничего не знал.
Прошла неделя, и Поппи начала серьезно беспокоиться. Вероник всегда была одна и не дружила с другими девушками. И хотя она была одной из лучших, Поппи с удивлением поняла, что совсем не знала ее. Вероник никогда не доверялась ей, как другие обитательницы Numéro Seize, и Поппи ничего не знала о ее личной жизни или проблемах.
Она была потрясена, когда Уоткинс привел к ней в кабинет полицейского инспектора, и тот попросил ее опознать тело в морге – они подозревали, что это была Вероник Салбэ. И когда Поппи увидела холодное, посеревшее лицо бедной Вероник, которое она помнила полным жизни и красоты, ей стало плохо.
– Ее нашли в Сене, мадам, – сказал инспектор. – На теле нет никаких следов насилия. Скорее всего, она просто утонула. Очевидно, это самоубийство.
Мысли Поппи перенеслись к той ночи, когда Грэг был в Numéro Seize – с Вероник, и она поняла, что, конечно, это Вероник была шантажисткой. Она подумала о конверте с долларами и записке, сообщавшей, что Франко решил проблему. Она поблагодарила инспектора за его внимание к ее волнениям из-за пропавшей девушки и сказала, что ужасно сожалеет о трагическом самоубийстве Вероник. Но теперь она знала правду.
Полночи Поппи бродила по улицам Парижа, думая о том, что случилось. Наконец, уже глухой ночью, когда даже Париж засыпал, Поппи остановила экипаж и поехала назад в Numéro Seize, рю-дэ-Абрэ. Она сохранила веру во Франко, даже когда газеты поливали его грязью, называя воплощением дьявола. Она говорила себе, что это не может быть правдой, что Франко не мог сделать того, в чем его обвиняли. Теперь она знала, что все обстояло иначе. Франко решил ее проблему тем же способом, что решал все остальные. Отец ее сына был безжалостным, хладнокровным убийцей.
1914
В июне 1914 года Рогану было шесть с половиной лет, когда наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Фердинанд был убит сербским националистом. Месяцем позже Австрия при поддержке Германии объявила войну Сербии. Эхо этой трагедии прокатилось по всей Европе, и внезапно темой всех разговоров в Париже стала только война.
Поппи поняла, что идиллические годы, когда она была одна вместе с сыном, кончились. Когда он был совсем малышом, она держала его вдали от Парижа, в Монтеспане, уезжая туда по пятницам вечером. Она брала его у няни и всецело посвящала себя ему, неохотно возвращаясь потом в Numéro Seize в понедельник утром. Она не забыла о своем намерении стать самой богатой женщиной в мире и никогда не пренебрегала своими деловыми обязанностями, но теперь это стало для нее особенно важно, потому что она не хотела зарабатывать деньги для себя самой – она хотела их для Рогана. У нее был наследник.
Когда ему исполнилось четыре года, она вынуждена была признать, что ему нужно больше, чем компания деревенских ребятишек – ему пора было ехать в Париж. Она купила небольшую квартирку около Булонского леса и отдала Рогана в местную школу, и с этого времени Поппи разрывалась между двумя домами и двумя разными людьми, которыми ей приходилось быть в них. В Numéro Seize это была еще более блистательная деловая женщина, мадам Поппи, со знаменитыми роскошными рыжими волосами в элегантных серебристо-серых туалетах, чьи глаза обещали все – и не давали ничего. А в квартирке возле Булонского леса она была серьезной овдовевшей матерью маленького сына, и, подобно многим другим матерям, она всегда ждала его возле школы.
Она всегда могла без труда отыскать Рогана в толпе мальчишек, высыпавших на школьный двор после окончания уроков, потому что он уже был на голову выше своих одноклассников, а еще из-за его оранжево-белокурых волос. Ей казалось, что ее сердце просто горит от любви и гордости, когда его голубые глаза сияли ярче при виде ее, ждущей его около бутылочно-зеленого автомобиля, последней и лучшей модели. Она всегда была дома, когда он готовил уроки, они отмечали его дни рождения и ходили на прогулки в парки или к реке и встречали Рождество в Монтеспане вместе с Неттой.
