– Даниэль, Санчес, что вы рты разинули, кретины?! Вышвырните эту гниду! И чтоб он носа сюда не показывал!
Дуболомы поволокли Луиса Альберто к двери.
Эстер сделали операцию. Доктор сказал, что это единственный шанс спасти жизнь матери и ребенку. Годилась девочка, недоношенная, крохотная, слабенькая. Ее поместили в инкубатор.
Эстер долго не просыпалась после наркоза. А когда пришла в себя, была так слаба, что едва могла говорить. Рамона не услышала, а по губам прочитала – «Пить…» Потом она опять закрыла глаза и задремала. Рамона глядела на бескровное лицо, на запекшийся рот, и ее душили слезы. Она вышла в коридор и разрыдалась.
В этот день к Эстер никого из родных не пустили. Лишь Луису Альберто разрешили взглянуть на нее в приоткрытую дверь.
Домой все вернулись подавленные. Говорить было не о чем. Молча поужинали и разошлись по своим комнатам.
Марианна легла в постель, погасила свет, но долго не могла уснуть.
Сегодня, пока шла операция, не находившая себе места Рамона призналась ей, что она – мать Эстер. И Марианна сейчас думала о ней и не знала, кого ей больше жалко – умирающую Эстер или Району.
Утром все снова поехали в больницу. Туда же приехал и падре Адриан. Доктор сказал:
– Мы сделали все возможное. Остается надеяться только на бога.
Из двери выглянула Рамона.
– Марианна, иди скорей! Эстер хочет тебя видеть. Марианна робко вошла в палату.
– Здравствуй, Эстер. Тебе лучше?
– Я умираю, Марианна.
– Господь с тобой! Ты еще очень слаба, но скоро силы вернутся. Все будет хорошо.
– Скажи, Марианна, ты ведь росла с мачехой, и она тебя ненавидела…
– Да.
– Дай мне слово, что не выйдешь замуж за Луиса Альберто. Я не хочу, чтобы у моей дочери была мачеха.
– Эстер, не надо думать о смерти! Ты обязательно поправишься, вернешься с дочкой домой, и Луис Альберто будет с вами.
– Ладно… Иди. Я устала. Потом Эстер исповедалась.
Когда последнее слово исповеди отшелестело на ее губах, падре Адриан произнес:
– Во имя отца, и сына, и святого духа отпускаю тебе грехи, дочь моя. Аминь!..
Он наклонился и ласково коснулся ее лба.
– Эстер, деточка, господь тебя уже простил, а теперь попроси прощения у матери.
– У матери?
– Да, у Рамоны. Она действительно твоя мать, а ты оттолкнула ее. Попроси у нее прощения.
В палату вошли дон Альберто, донья Елена и Луис Альберто. Марианна помедлила на пороге, потом последовала за ними, но осталась стоять у дверей.
– Эстер, дорогая, как ты назовешь девочку? – спросила донья Елена.
– Не знаю…
– Давай назовем ее, как тебя, согласна? Пусть у нас в доме будут две Эстерситы!
– Она… Эстерсита будет одна… Тетя, дядя, не бросайте ее… Любите… И ты, Луис Альберто, полюби ее… Даже если думаешь, что она не твоя… все равно постарайся… Пусть она растет счастливой…
Эстер, с трудом подняв веки, окинула взглядом всех стоявших вокруг постели.
– Простите меня…
Потом посмотрела на припавшую к ее руке Рамону:
– Прости меня, мама…
У Эстер уже не было маленького мирка, ограниченного стенами больничной палаты. У нее ничего не было…
После похорон прошло несколько дней. Девочку все еще держали в инкубаторе.
Рамона почти не выходила из своей комнаты.
От Марианны семья Сальватьерра узнала, что Рамона – мать Эстер.
– Как же это получилось? – спросил Луис Альберто.
– Значит, получилось, – задумчиво произнесла донья Елена. – Мой брат был молодым, Рамона у них работала… А я и не подозревала…
– Теперь она не должна быть у нас на положении служанки, – сказал дон Альберто. – Ты согласна, Елена? Пусть войдет в нашу семью, воспитывает внучку.
– Конечно! Ее так жалко… Одна тайна открылась, а все прочие Эстер унесла с собой в могилу.
– Быть может, Рамона когда-нибудь расскажет, – Марианна направилась к двери. – Пойду посмотрю, как она.
Марианна время от времени заходила к Рамоне. Уговаривала поесть, утешала, а порой и плакала с ней вместе.
– Как ты, Рамона? – Марианна обняла ее за плечи. – Давай сходим завтра в магазин, купим девочке все необходимое. А потом поедем в больницу… Ну не плачь, не плачь! Когда Эстерситу привезут домой, тебе станет легче. Будешь за ней ухаживать.
– Даже и не знаю, Марианна, смогу ли я здесь остаться. Да, сеньоры очень добры, не прогонят меня, не попрекнут. Но меня замучила совесть. Хочу рассказать им все как есть. Некрасивая история, стыдная… Раньше-то я боялась, а теперь чего уж…
– А ты сейчас сможешь, Рамона? Да? Тогда пойдем. Они вместе вошли в гостиную.
– Донья Елена, дон Альберто, мне надо многое рассказать вам. Если не возражаете, пусть Марианна тоже послушает.
Иногда судьба делает такие немыслимые повороты, что человек долгое время не может придти в себя от ее крутого виража. Так случилось и с Луисом Альберто. Только молодость способна переносить подобного рода испытания.
