Богатых убивают чаще полностью

Евгений подошел к серому вытянутому вдоль Садового кольца зданию бывшего международного пресс-центра, в котором теперь находился клуб «Up and DAUN» и ресторан «Три пескаря». Слегка поежился, втянул голову в воротник кожаного пальто и тревожно осмотрелся по сторонам. Москва со свойственным великому городу безразличием никак не отреагировала на его появление. Любой человек, рискующий передвигаться по тротуарам Садового кольца пешком, неизбежно превращается на фоне громадин домов и несущихся четырехколесных сверкающих монстров в легковесное насекомое. Евгений не стал исключением. Как всякий среднестатистический москвич, он больше привык к духоте и толчее в метро, к усталым скучным лицам сограждан, выражающих покорную терпимость к себе подобным. Ежедневный заученный маршрут от дома до работы и обратно вбирал в себя все пространство Москвы, и поэтому сейчас Евгению казалось, что он попал в какой-то неведомый ему город-призрак, существующий по чужим неземным законам.

Самыми впечатляющими чудовищами этого мира являлись автомобили. Некоторые из них сворачивали с кольца и замирали возле входа в престижный клуб. В основном «Мерседесы», «Саабы» и «БМВ». Из их затемненного чрева выскакивали здоровенные парни в длинных черных пальто. Тяжелыми свинцовыми взглядами продавливали пространство до стеклянных дверей и только после этого слегка раздвигались в стороны, пропуская вперед вальяжных владельцев припарковавшихся авто. Те важно шествовали мимо Евгения, глядя себе под ноги. Как он ни пытался разглядеть их лица, ничего не получалось. Его присутствие нервировало охранников. Чтобы не навлекать на себя неприятностей, он предупредительно вынул руки из карманов, давая понять, что не замышляет никаких террористических деяний. Лишь иногда незаметно поглядывал на часы, для чего приходилось приподнимать левую руку. Стрелки упорно не хотели приближаться к трем часам дня. Никогда еще Евгений не ожидал с таким трепетом и нетерпением. Через несколько минут должно было произойти чудо. И он свято верил в неотвратимость этого события.

Судьба и раньше была благосклонна к Евгению. Но за последний месяц он вдруг потерял веру в свою везучесть. Поддался панике и впал в самую настоящую депрессию. Случилось это в тот момент, когда начальник отдела загранпоставок фирмы «Главцемент» вызвал его в кабинет и кратко сообщил о том, что он уволен. Несколько африканских стран отказались от закупок российского цемента, и опытный специалист Евгений Архипович Петелин оказался не нужен. Нельзя сказать, что беда пришла ниоткуда. В течение нескольких лет руководство «Главцемента» планомерно избавлялось от лишних работников. Кольцо вокруг Евгения сужалось, но он старался этого не замечать, убеждая себя в собственной незаменимости. Ведь в фирме он работал с самого ее основания, произошедшего после развала министерства стройхимматериалов СССР. После беседы с начальником отдела Евгений безропотно забрал трудовую книжку, конверт с шестьюстами долларами окончательного расчета и, совершенно не представляя, как жить дальше, на полном автопилоте отправился домой — в маленькую комнатушку, доставшуюся ему после развода с Милой.

Наблюдая за подъезжавшими бизнесменами, Евгений ловил себя на мысли о печальной несправедливости человеческого существования. Какая мистическая сила одних усаживает в «Мерседесы», а других выбрасывает на улицу? Ведь те, кто стремительно скрывался за дверями престижного клуба, были не умнее и не талантливее Евгения. Скорее, наоборот. Но так уж повелось — в бизнесе ловкий нанимает умного. Нравственный закон, который культивировали в себе завсегдатаи московских интеллигентских кухонь, стал тем непреодолимым порогом, о который с треском разбивались умные головы.

Почти все знакомые Евгения ушли в бизнес. Начинали с перепродажи всего подряд и в конце концов разорились. Он посмеивался над их потугами. А заодно и над теми, кто вкладывал деньги в «Чару», «Тибет», «МММ». Евгений считал, что единственным гарантом стабильности может быть государство. Поэтому дорожил своей работой, хотя и получал не более шестисот «зеленых» в месяц.

Уволили его без намеков на будущее сотрудничество. В первые дни тешил себя надеждой, что специалист его уровня не пропадет. Но каждый последующий телефонный разговор с просьбой взять на работу больно ударял по самолюбию даже не самим отказом, звучавшим в ответ, а той безразличной интонацией, с которой он произносился.