- Василь Васильевич, хотите скушать сердце или легкие? - засуетилась, ухаживая за ним, сидящая рядом Рита.
- Спасибо, Риточка, спасибо, я не сердцеед. А балык и ветчина мне тоже не тяжелы...
Лев Борисович захихикал, как пискливая трещотка, а Всеволод Львович прыснул так, что обрызгал прожеванной пищей все лицо жены.
- Ой, пардон, Витольда, не успел проглотить... - извиняясь, он раскашлялся.
- Ничего, Хитроумен, в лицо можешь плевать. Только не в душу, обиженно ответила жена, вытираясь салфеткой.
Глава семьи сразу успокоился и поднял указательный палец:
- Ладно, Витольда, свою невоспитанность я тебе прощаю, - самодовольно сказал он и похлопал гостя по плечу: - Василий Васильевич, может, подышим? Ритуля, чадо мое, сделай кофеечек и принеси нам под пальму.
Кукушкин охотно согласился, и они уединились за фонтаном в роскошных финских креслах. Вася догадался, что сейчас начнется деловая часть встречи.
Хитроумов небрежно достал из бумажника несколько сторублевых купюр и бросил их в большую хрустальную пепельницу рядом с пачкой сигарет. Закуривая, он как бы между прочим стряхнул соринку с ветки пальмы и сказал:
- Если не возражаете подрабатывать у меня, даю сразу задаток.
"Бери, пока не передумали", - мгновенно решил Вася, но деньги взял медленно, стряхнул с них невидимую пылинку и спрятал в карман пиджака. Затем закурил и с любопытством начал рассматривать импортные сигареты и зажигалку.
"Теперь-то, братец мой, я тебя куплю со всеми твоими потрохами..." подумал Хитроумен, но тут же исправился:
- Я хотел сказать, что хорошо дружить, когда есть чем поделиться. Не правда ли?
- А можно, я маленькую поправочку сделаю? - ухмыльнулся самоуверенно гость.
- Естественно.
- Важно еще, с кем делиться.
- О, конечно, конечно! - захохотал хозяин, поглаживая свой живот. - Вы правы - очень важно, кто делится!
Вася поддержал смехом собеседника и прислушался к его мыслям: Хитроумов чувствовал себя человеком, для которого ничего невозможного и недозволенного нет.
- Я вас, милый, познакомлю с магнатами, - заговорил он тоном всемогущего человека, - но о ваших способностях никто больше не должен знать. Кроме меня, разумеется. Я считаю так: вы взяли задаток, значит, вы мой. Почему молчите?
- Думаю, - ответил Вася невозмутимо.
- А вы не думайте, вам за это платить не будут. Ваша зарплата зависит от результата. Работа ваша будет далека от криминала. Между прочим, я хотел бы, чтобы вы ушли с прежней работы...
- Да что вы, очень жаль расставаться со своей любимой должностью...
Хитроумов был уверен, что гость торгуется.
- В таком случае у вас есть два варианта. Первый - вы увольняетесь и я вам компенсирую ваш твердый оклад на несколько лет вперед. Второй совдепия покупает ваш талант за копейки, в виде компенсации оставляя вам моральное удовлетворение.
- Я подумаю, какой вариант лучше. - Вася старался не выдать радостного волнения.
В квартире пропел соловей. Кукушкин не сразу понял, что это звонок. В гостиной появились женщины. Виктория Леопардовна на подносе несла кофе. Рита пошла открывать дверь. Не успела хозяйка расставить на столе чашки и кофейник, как из коридора донесся премиленький разговор. Действующих лиц Вася вычислил сразу.
- Хелло, моя любимая Макака Макаковна! - конечно же, это долгожданный жених Риты.
- Как ты сказал? - невеста не желает слушать его солдафонские шутки.
- Макака Макаковна, а что? Ты разве произошла не от обезьяны?! - жених разыгрывает удивление.
- Мама! - Рита в слезах вбежала в гостиную. - Мама, он говорит, что меня родила не ты, а обезьяна.
- Иногда мне кажется, дочка, - ответила спокойно Виктория Леонардовна, уходя на кухню, - что действительно лучше родить мартышку, чем такого человека, как твой Виктор.
- Между прочим, далеко не каждая обезьяна еще захочет стать невестой твоего неотразимого Виктора, - заржал Всеволод Львович.
"Дурдом какой-то", - подумал Кукушкин.
- О, лучшим людям нашего времени мое почтение! - Виктор, шаркая коротенькими ножками, подбежал к главе семьи и учтиво раскланялся.
Хитроумову это всегда нравилось. В таких случаях он был похож на кота, которого после сытной еды почесывают за ушками.
- Ну хитрец, ну плебей, ну придурок домашний, если бы ты еще умел делать на ушах стойку, я бы тебе, честное слово, платил по зелененькой за каждое выступление.
- Для вас и ради вас и гвозди жареные съем!
Хитроумов поднялся, и они трогательно обнялись.
- Смотрите, смотрите, Василий Васильевич, какое ничтожество я терплю! А что поделаешь, и у меня, Хитроумова, тоже могут быть слабости.
- Нет, Всеволод Львович, - льстил "зятек" в ответ, - так, как я вас терплю, никто не терпит. Так, как я вас люблю, никто не любит!
- Вот видите, врет, сволочь, а приятно, - хозяин снисходительно похлопал Виктора по щеке. - И это узколобое существо хочет испортить мою породу. Да не бывать этому, слышишь, никогда! Неужели я позволю своей дочери родить от такого кретина.
