Всеволод Львович был в трансе. Второй день он уговаривал Кукушкина возобновить выступления, но безуспешно. Более того, Вася даже отказался отработать перенесенные представления. Второй день он находился в гримерной и никого не пускал. Переговоры велись через закрытую дверь. Единственное, что позволил ему Кукушкин, так это бросить в открытую форточку несколько экземпляров вечерней газеты, в которой было напечатано публичное извинение перед ним.
- Вот что, дорогой мой гастролер, - наконец не выдержал импресарио, если вы не хотите соблюдать условий нашего трудового договора, тогда платите неустойку. Я не намерен из-за ваших капризов терпеть убытки!
- Согласен, - ответил Вася с постели, на которой он лежал во фраке, и рассмеялся. - Убытки перекройте моей зарплатой! Но если этого будет недостаточно, у меня еще кое-что сохранилось из ваших сбережений!
Хитроумова передернуло. Он долго молча ходил по приемной, будто искал пятый угол в квадратной комнате. И наконец нашел.
По контракту сегодня был день зарплаты. Вызвав по телефону срочно кассиршу, которая работала в кооперативе по совместительству, он отправил ее в банк за деньгами. Через час они уже были готовы выплатить Васе зарплату.
- Василий Васильевич, откройте, пожалуйста, дверь кассиру и получите свой добросовестно заработанный гонорар! - вежливо окликнул его Всеволод Львович и тихо постучал.
- Заходите, дверь открыта! - ответил Кукушкин, уже сидя в кресле и покуривая. Хитроумов пропустил кассира вперед, затем с улыбкой зашел сам и с протянутой рукой поспешил к Васе. Пока они обменивались рукопожатиями, кассирша достала деньги, расходный ордер и положила на стол.
- Напишите, пожалуйста, сумму прописью, поставьте сегодняшнее число и распишитесь в получении, - с волнением сказала женщина и дрожащей рукой протянула получателю шариковую ручку.
Кукушкин спокойно расписался и посмотрел на три пачки не распечатанных пятидесятирублевых купюр. Затем одну из них надорвал и дал несколько ассигнаций кассиру.
- Ой, вы так добры, спасибо! - женщина от радости покраснела и несколько раз всхлипнула. Перед уходом она долго кланялась и желала многих лет жизни дарителю.
Оставшись наедине с Кукушкиным, Хитроумов подчеркнуто сказал:
- Василий Васильевич, я считаю, что со мной работать можно. Гонорары я плачу приличные. Но если вас они не устраивают, подумаем, как их увеличить.
- Хорошо, Всеволод Львович, о своем решении я вам сообщу завтра, ответил Вася и спрятал деньги в карман пиджака, который висел на спинке кресла. - А сегодня мне еще нужен выходной. Всех денег не заработаешь, а душевный покой важнее.
Кукушкин захотел отметить свой день зарплаты с кем-нибудь из своих проверенных любовниц. С Любой решил порвать навсегда. Олю он поклялся не беспокоить до конца своей жизни. Оставалась только Вита. При мысли о ней у него сжалось сердце, и ему показалось, что он по ней соскучился.
- Пожалуйста, вызовите мне такси, - попросил он Хитроумова и начал переодеваться.
В театре он Виту не застал и сразу же поехал к ней домой. Увидев Кукушкина на пороге своей квартиры, Вита бросилась ему на шею. Она сначала обцеловала ему все лицо и лишь потом провела его в свою комнату. Только сейчас Вася почувствовал, что она его любит, как кошка. Из ее мыслей он понял также, что она была беременна от него на втором месяце.
- Ты хочешь мне родить потомка?! - Кукушкин нежно погладил Виту по животу. - Ну что же, я согласен. Материальное обеспечение гарантирую.
- Если я даже и соберусь рожать, то не для тебя, а для себя, - с гордостью ответила она и оттолкнула его руку. - И ничего мне от тебя не надо. Мне достаточно, если я буду тебя видеть хоть раз в месяц. И не обманывай себя и других, все равно ты не сможешь любить только одну женщину. Ты Кукушкин, а это значит...
- Кстати, сегодня у меня праздник. Сегодня у меня зарплата! - весело сказал он и выложил перед ней на стол все полученные деньги. - Это для твоего будущего сына! Половину положи на книжку.
Вита в изумлении села на диван и долго смотрела на деньги. Она, конечно, и раньше не сомневалась в щедрости Кукушкина, но чтобы до такой степени...
- Слушай, Василек, так ты же можешь содержать целый гарем. Нет, ты не человек, ты демон-соблазнитель! Но сколько б ты не старался, из тебя все равно не получится ни мужа, ни отца. Ты вечный любовник. Тебя это не пугает?
Кукушкин рассмеялся, поднял Виту на руки и начал кружиться с ней по комнате.
Она была невероятно счастливой:
- Люби меня, Кукушкин, люби! Люби сегодня, сейчас. Я не хочу думать, что будет потом. Я хочу твоей любви, я хочу страдать только из-за тебя! Люби, люби, люби!..
Генриетта Степановна прождала в приемной Кукушкина до вечера. Она все время представляла, как будет признаваться ему в любви и извиняться перед ним. Каждый продуманный ею эпизод отрепетировала неоднократно, удивляясь своим внезапно открывшимся актерским способностям, но чем ближе было к вечеру, тем больше она остывала. Наконец ей надоело ждать, и она решила оставить ему записку.
