Конечно, сразу вспоминаются хрестоматийные пушкинские «тридцать три богатыря» из «Сказки о царе Салтане», прочно вошедшие в русскую культуру. Это количество богатырей как будто восходит к фольклорному источнику. Правда, сам Пушкин неоднократно путался в подсчетах: со слов няни, которая рассказывал ему народные сказки, он записал, что однажды случилось «чудо – из моря выходит 30 отроков, точь-в-точь равны и голосом, и волосом, и лицом, и ростом, а выходят они из моря только на один час… Море всколыхалося, и вышли 30 юношей и с ними старик». В прологе к «Руслану и Людмиле», который был добавлен ко второму изданию поэмы (1828), богатырей тридцать, как и в рассказах няни:
Там о заре прихлынут волныНа брег песчаный и пустой,И тридцать витязей прекрасныхЧредой из вод выходят ясных,И с ними дядька их морской.Зато в «Сказке о царе Салтане», написанной и опубликованной на три года позже пролога к «Руслану и Людмиле», богатырей уже тридцать три, как в былинах:
В чешуе, как жар, горя,Тридцать три богатыря,Все красавцы удалые,Великаны молодые,Все равны, как на подбор,С ними дядька Черномор.Пушкинисты установили, что основными источниками пушкинской сказки о Салтане послужили народная русская сказка «По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре» и две лубочные сказки – «Сказка о трех королевнах родных сестрах» и «О Катерине Сатериме». Вот только богатыри в этих сказках не упоминаются; рискнем допустить, что поэт использовал в «Сказке о царе Салтане» все тот же рассказ няни, однако по требованиям стихотворного размера сам увеличил количество богатырей до тридцати трех. Этот литературный курьез примечателен выбором, который в итоге сделала отечественная культура: хотя оба пушкинских текста были и остаются чрезвычайно популярными, именно «тридцать три богатыря», а не тридцать, сделались своего рода культурным стереотипом, или мемом, как говорят сегодня, который закрепился в коллективном знании.
Но вернемся к нашим подсчетам.
Еще известны: былинные «младой Ермак», дерзкий молодой богатырь из былины о «Камском побоище», не имеющий никакого отношения к покорителю Сибири «удалому казаку Ермаку Тимофеевичу»; вор и хвастун Ивашко Поваренин из былины о Соломане; «богатырищо Иванищо», неудачливый противник Идолища из былины «Илья Муромец и Идолище»; сюда же нужно добавить и сорок калик из одноименной былины, своим пением повергающих наземь самого князя и его воинов, – «Да запели калики еленьской стих – / Только мати земля дак пошаталася, / В озерах вода дак сколыбалася, / На поле травку заилеяло».
То есть число эпических богатырей достигает восьмидесяти трех (или восьмидесяти четырех, если посчитать отдельно предводителя калик – калику Михаила, или Касьяна, – к чему побуждает вариант названия последней былины «Сорок калик со каликою»).
Из народных сказок в богатырский «отряд» приходят Иван Крестьянский сын (варианты – Сучич, Водович, Медвежье Ушко, Быкович и т. д., да и Иванушка-дурачок совершает деяния сродни богатырским подвигам), Покатигорошек, Буря-богатырь, Световик и его братья, трое богатырей-помощников – Дубыня, Горыня и Усыня. Из лубочной литературы присоединяются прежде всего Бова Королевич и Еруслан Лазаревич, а также богатырь-кентавр Китоврас. Из летописей и сказаний известны богатыри Никита Кожемяка и Евпатий Коловрат, Александр Пересвет и Михайло Рахкой (Рахта Рагнозерский).
