Тут вижу – передо мной женщина. Свет в переулке – только из открытой двери, да и того мало, но мне хватило разглядеть, что это негритянка. Во что была одета, не могу сказать. Кожа у нее не чисто черная, а светло-коричневая или желтая. Так почудилось в том жидком свете. Я от удивления аж остолбенел, а она говорит мне: «Иди скажи Джиму Гордону, что я пришла за ним».
Я ей: «Ты кто такая, черт возьми, и кто такой Джим Гордон?» В ответ слышу: «Он сидит за столом в той комнате – скажи ему, что я пришла!»
У меня враз по всему телу мурашки, сам не знаю почему. Поворачиваю обратно в комнату, спрашиваю: «Ты Джим Гордон?» Человек за столом поднимает голову, лицо у него бледное, щеки ввалились. Говорю: «Тебя там зовут». А он: «Приятель, кто меня хочет видеть?» Отвечаю: «Квартеронка у черного хода».
Он тут же вскакивает и опрокидывает стул вместе со столом. Я к стеночке, подальше от полоумного. А у него глаза – дикие! Что-то невнятно кричит – и бегом к открытой двери. Глянул свирепо наружу, а из темноты вроде как смех. Он снова в крик, выхватывает револьвер и на кого-то наводит, а на кого – мне не видать.
Потом вспышка, я чуть не ослеп, страшный грохот, а когда дым чуток рассеялся, этот ковбой уже валяется в дверях, с головы до ног в крови. Из его черепа ползут мозги, правая рука – кровавый сгусток. Тут уж я с криками к бармену, в зал салуна. Знать не знаю, в женщину стрелял Гордон или нет, и была ли ответная пальба. Я слышал только один выстрел – тот, которым разорвало револьвер.
Отчет коронера
Мы, коронер и присяжные первичного дознания, проведя исследование останков Джеймса Э. Гордона, уроженца города Антиок, штат Техас, пришли к выводу, что смерть наступила в результате неумышленных огнестрельных ранений, вызванных взрывом револьвера покойного, каковой, по-видимому, не извлек ветошь из ствола оружия после завершения чистки. В канале ствола найдены обгоревшие фрагменты ветоши. Вероятно, это был лоскут женского платья в красно-зеленую клетку.
Подписи:
Дж. С. Ордли, коронер
Ричард Донован
Эзра Блейн
Джозеф Т. Деккер
Джек Уилтшоу
Александр В. Уильямс
Тьма египетская! Неприятно яркое словосочетание, намекающее не только на темноту, но на прячущуюся в ней незримую опасность. На тварей, скрывающихся в тенях от света дня. На крадущиеся формы, рыскающие у грани нормальной жизни.
Подобные смутные мысли проносились в моем мозгу, пока я на ощупь пробирался по узкой тропе посреди соснового леса. Мысли, которые, наверняка, посетят любого, кто рискнет посреди ночи вторгнуться в этот пустынный, густо заросший лесом речной регион, который черное население по какой-то своей загадочной причине называет Египтом.
За пределами погруженной во тьму адской бездны вряд ли существует столь же кромешная темень, какая царит в сосновом лесу. Тропа была едва угадываемым следом, вившимся между двух стен непроглядной черноты. Я следовал ей, руководствуясь интуицией лесного обитателя в той же мере, сколько остальными пятью чувствами, двигаясь так быстро, как мог, но в моей торопливости была скрытность, а слух необычайно обострился. Эта осторожность происходила вовсе не из пугающих догадок, порожденных тьмой и тишиной. У меня были вполне земные причины для опасений. Среди сосен, как утверждали негры, может бродить сколько угодно привидений с разверстыми окровавленными глотками и людоедскими аппетитами, но я боялся не их. Я прислушивался, не хрустнет ли ветка под широкой стопой, не раздастся ли звук, предвозвещающий убийственный удар из черных теней. Существо, которое, как я полагал, бродило по Египту, было опаснее любого бормочущего призрака. Этой ночью самый ужасающий чернокожий головорез в этой части страны бежал от рук закона, оставив за собой череду чудовищных смертей. Вдоль реки ищейки с лаем прорывались сквозь низкую поросль, а мужчины с сосредоточенными взглядами и винтовками наготове обыскивали густой кустарник.
Они искали его в ближайшем окружении разбросанных повсюду поселений чернокожих, зная, что, оказавшись в трудной ситуации, негр непременно станет искать компании себе подобных. Но я знал Топа Брэкстона лучше других. Он был невероятно примитивен и настолько близок к животному, что мог ринуться в необитаемые дикие леса и, как кровожадная горилла, жить в совершенном одиночестве, устрашившем бы любого другого представителя его расы.
Поэтому, пока охота двигалась в ином направлении, я в одиночестве отправился в Египет. Но я проник в непроходимую лесную гущу не столько чтобы отыскать Топа Брэкстона, сколько оповестить другого местного обитателя о его присутствии. В глубине соснового лабиринта проживал в одиночестве белый человек со своим слугой, и долгом любого было предупредить их о том, что возле их жилища может слоняться кровожадный убийца.
