Луна едва виднелась сквозь дымку, было почти невозможно хоть что-то разглядеть, но ее внимание вновь привлек треск, и из темноты медленно появилась фигура.
Большой черный волк, прихрамывая, вышел из лесной чащи и двинулся к Мие, его темная фигура рассекала белый туман, как медленно движущаяся пуля, нацеленная прямиком ей в грудь. Подошвы туфель увязли в песке; герой одного из самых драгоценных моментов в ее памяти подходил все ближе, а она замерла на месте, не в состоянии шелохнуться. Мия никогда не предполагала, что воспоминание может вынырнуть из прошлого и появиться в настоящем, преодолевая дежавю и становясь чем-то большим. Но, возможно, в этом и был смысл повторения. Попытка разорвать границы времени.
Девушка задумалась, не закатились ли ее шарики за ролики, когда она перепрыгнула через каньон логики и рассчитывала благополучно приземлиться на другой стороне. Но она приземлилась. Не в состоянии понять, почему волк оказался на том же самом месте и почему зверь не боится ее, впрочем, как и она его, если только они уже не были знакомы.
Зверь приблизился к краю игровой площадки и остановился, лоснящийся, черный как смоль мех мерцал в лунном свете. Даже в полумраке ночи Мия разглядела карий цвет его глаз и забеспокоилась, заметив их угасающий блеск. Звук дыхания животного грохотал в открытом воздухе, эхом, как сердцебиение, отдаваясь у нее в ушах. Изумление захлестнуло с головой, все представления о реальности уступили место чему-то совершенно чуждому. Она молча разглядывала волка, но каждая частичка ее души повторяла один и тот же безумный вопрос:
Холодный озноб пробежал по телу, от волка исходила неоспоримая аура опасности, вызывая дрожь в ее позвоночнике.
Желание развернуться и бежать было почти непреодолимым. Так глупо, волк, не боящийся людей, – опасен. Прожив не один год в городе, окруженном лесами, она знала, что волки пугливые животные, но если у зверя отсутствует естественный инстинкт избегать человека, то он вполне может напасть.
Однако вид хромающего волка прервал череду вопросов в ее голове. Низко опустив голову, он заковылял влево, затем поднял глаза и встретился взглядом с Мией. Здравый смысл ее покинул; зверь был ранен, она не могла оставить это без внимания. Что, если он умрет? Было бы жестоко ничем ему не помочь, но девушка понимала, что это не в ее власти. Мия с тревогой посмотрела ему в глаза. Она была бессильна, и если подойдет ближе, то может быть растерзана.
– У-у меня нет с собой ничего, чтобы тебе помочь, – обратилась она к волку, огорченная собственной беспомощностью, явно ожидая, что он ее поймет. Но решила, что, если волк все еще не набросился, значит, разговор с ним точно не повредит. – Даже не знаю, что предпринять.
Зверь казался невозмутимым и, словно поняв ее, осторожно опустился на землю. В груди девушки зародилось желание подойти ближе, что было безумием, она это знала, но не могла игнорировать порыв. Страх улетучился, пока она судорожно перебирала в голове варианты, как осуществить задуманное.
– У меня есть вяленая говядина, будешь? – предложила Мия, понимая, как безрассудно это прозвучало, и показала пакетик со своим перекусом. Обычно животные редко отказывались от еды, поэтому девушка понадеялась, что волк не нападет на бестолковое двуногое, предлагающее угощение. – Можешь съесть ее, если хочешь.
Волк продолжал наблюдать за Мией, наверняка гадая, что за странные звуки вылетают из ее рта. Поскольку он не зарычал и не попытался отступить, девушка набралась смелости и сделала несколько осторожных шагов, пока не оказалась достаточно близко, чтобы присесть и протянуть руку.
Зверь навострил уши, уловив шуршание пакета, когда Мия достала полоску вяленого мяса и нерешительно протянула ему. Он вытянул морду, настороженно понюхал, затем схватил мясо зубами и, стремительно отстранившись, быстро проглотил лакомство. Обрадованная успехом, она протянула еще, и так кусочек за кусочком, пока пакет не опустел. С каждым разом он брал еду все смелее, позволяя себе на миг продлить прикосновение. Мия наслаждалась ощущением влажного носа и языка на своей ладони, нежно касаясь пальцами мохнатой морды.
