В дверях кабинета Кьюсака стоял Сай Лизер.
Виктор Ли смотрел на свои терминалы. Рынок уже упал на 200 пунктов, и конца-края не было видно. Вниз, вниз и вниз. Все три экрана кровоточили красными маркерами.
— Вот дьявол, Сай. Я же говорил тебе продавать, — пробормотал Виктор себе под нос.
Три младшие трейдера пялились в свои мониторы.
Ли взглянул на «Премарин» под терминалом и подумал, действительно ли эстроген — такая хорошая идея. Он хорошо видел рынки, это верно. Он сократил издержки до нуля, и это тоже верно. Может, в долгосрочной перспективе женщины и вправду лучшие трейдеры. Но он сам не вспоминал о женщинах уже несколько недель.
— Где мой молоток?
Виктор взглянул на экран, потом на младших трейдеров.
— Ладно, парни. Устроим голосование. Доу упал ниже десяти тысяч. Кто считает, что к одиннадцати часам он дойдет до девяти тысяч?
Трое парней дружно подняли руки.
Лизер изогнулся на одном из гостевых стульев кабинета Кьюсака. Он наблюдал и выжидал. Зубы сжаты, синие вены на шее выпирают, как садовые шланги. Слова звучали негромко и с каким-то шипением, даже «с» длилась дольше обычного. Сая было непросто расслышать, но змеиный яд явственно стекал с каждой буквы.
— Ты искал в стеллажах Никки новых клиентов?
— Подождите минутку, — не раздумывая бросил Кьюсак.
Он взлетел с кресла и выскочил из комнаты. Его внезапный уход удивил Лизера, который остолбенело смотрел ему вслед.
Кьюсак вернулся через пару секунд. В руке он нес фотографию двойняшек Сая, взятую с его стола. Джимми держал фото так, чтобы девочки смотрели на своего отца.
— А, понял, — съязвил Сай. — Ты решил, что «ЛиУэлл Кэпитал» — это коммуна. Шкаф Никки, мой стол… Что у нас еще общественного?
— Такое даже вы должны понять, — бросил в ответ Кьюсак и, указывая на фотографию, прорычал: — Что вы будете делать, если кто-то угрожает вашим девочкам?
— При чем тут…
— Ответьте на вопрос, — рявкнул Кьюсак. — Что вы сделаете?
— Убью его, — без колебаний ответил Лизер, сухо и холодно. — Ты поймешь, когда станешь отцом.
— Защитить их любой ценой, верно?
— Верно.
— Потому что они — семья! — кричал Кьюсак.
— Верно.
— Так почему же вы вредите моей семье?
— Джимми, о чем ты?
— О видео из «Фокси леди».
Лицо Лизера смягчилось. Вены на шее немного опали, взгляд стал понимающим.
— Так вот зачем ты шнырял по шкафам Никки?
— Меня не интересуют ваши страховые полисы. Мне нужно видео.
Лизер качнулся назад на ножках стула. На секунду лоб прорезали морщины, отражая глубокую сосредоточенность.
— Тебе пора узнать, — задумчиво сказал он. — Тебе нужно знать.
— Узнать что?
— Мы инвестируем в прижизненные расчеты.
— Мне все равно.
— Не мог бы ты на минутку заткнуться, черт тебя возьми? — попросил Лизер, почти не повышая голоса. — Или ты пропустил этот урок в Уортоне?
Кьюсак заткнулся.
— Джимми, много ли ты знаешь о прижизненных расчетах?
— Достаточно.
— Полисы страхования жизни — некоррелированные активы, — заявил Лизер, прибегнув к жаргону Хеджистана. — Люди умирают независимо от поведения рынков.
— Мне все равно.
— Дай мне договорить.
— Увольняйте меня. Все, что захотите. Только избавьте от лекций и отдайте видео.
— Может, это ты не все понимаешь?
Лизер говорил мягко и неторопливо. Но каждое следующее слово было ядовитее предыдущего.
— Улыбайся и кивай. Терпи и слушай меня. Потому что стоит мне сказать одно слово и — спасибо пункту в нашем соглашении — ты окажешься на улице. Ясно?
— Мне все равно.
Кьюсак принял удар, стараясь говорить вызывающе, но удивился, что Лизер уже знает о его проблеме с арендой.
Лизер замер на долю секунды, готовясь к новому выстрелу. Он говорил совсем тихо, почти шепотом, но его слова были страшнее змеиных зубов.
— Ничто так не портит медицинскую страховку, как должностные преступления. У твоей жены нет никаких осложнений, а?
Джимми задохнулся, воздух просто вышибло из легких. После долгого иссушающего молчания он схватил сумку и начал собираться. Вытаскивал зарядные устройства из одного ящика, ручки и мелкое барахло из другого. Это был единственный способ занять руки, единственный способ сдержаться.
«А как насчет засунуть твой нос тебе в жопу?»
Лизер бесстрастно следил, как Кьюсак собирается, как прячет за пазуху сонограмму Яза. Но только когда Лизер осознал — его сотрудник действительно сейчас уйдет, он понял, какую чудовищную ошибку допустил. И проклял себя за то, что все снова выходит из-под контроля.
Сай заговорил, громче, но без гнева, демонстрируя раскаяние, от которого прослезился бы сам папа римский:
— Джимми, прости. Я сказал паршивые слова. Успокойся и послушай. Я отдам тебе видео.
Кьюсак замер.
— Я компенсирую рискованные инвестиции прижизненными расчетами, — сказал Лизер.
— Да чем угодно, — ответил Кьюсак.
Он все еще был не в себе и уже не знал, действительно ли это видео так важно.
— Дай мне пять минут, — уже не так враждебно попросил Лизер. — Я покупаю страховые полисы с разбросом по возрасту. Шестьдесят восемь. Шестьдесят девять. Семьдесят. Понимаешь, к чему я веду?
— Вы строите лесенку. Кто-нибудь всегда умирает, и «ЛиУэлл Кэпитал» получает платежи на постоянной основе.
