— Должен ли я напомнить вам, — громко и сердито продолжал Гвюдйонсен, — что это заем с освобождением от ответственности. Шейх может объявить дефолт, и мы останемся у разбитого корыта.
— Сэр, вы одобрили этот заем.
— Я считаю иначе.
Гвюдйонсен ждал, потирая руки, пока мимо не пройдут несколько бизнесменов и он не сможет продолжать разбираться со своим подчиненным.
— Если генеральный прокурор закричит о мошенничестве, вы не потянете меня за собой.
— Катарцы будут работать с нами, — ответил Олавюр, подавляя искушение как следует врезать кулаком стоящему рядом старику.
— Они уже работают с вами.
— В каком смысле? — выпалил Олавюр. — Сэр.
— Шейх заплатил вашему троюродному брату пять миллионов долларов за картину.
— Это была часть плана. Нам нужно было завоевать доверие Лизера и получить информацию.
— Или набить ваши карманы?
— Ничего подобного, — запротестовал банкир.
— Я скажу вам, на что это все похоже. Ваше предупреждение хедж-фондам — дерьмо. Наша рыночная стоимость упала с января на четыре миллиарда евро. А вы продали одному из наших самых важных клиентов картину за пять миллионов долларов.
— Я все могу объяснить.
— Не трудитесь. Я хочу знать только одно.
Сейчас мужчины стояли перед отелем на Хвервисгата, 101. Тем местом, откуда все началось. Спустя несколько минут немого тенниса младший банкир наконец спросил:
— Что именно, сэр? Что вы хотите знать?
— Как вы собираетесь разгребать ваш бардак?
— Закрой дверь, — приказал Сай Виктору.
С тех пор, как рухнули рынки, слова «встреча» и «раздача» стали в «ЛиУэлл Кэпитал» синонимами. Лизер вернулся во вторник утром и первым делом вызвал Джимми и Виктора в конференц-зал. Он пил кофе из кружки с картинками Андовера, стискивая ручку так, что побелели костяшки пальцев. Лизер запасся словами с мягким наконечником, которые раскрывались при попадании, причиняя максимальный ущерб слабозащищенным целям — эго и гордости.
Сай, предполагал Кьюсак, взял понедельник ради присутствия на похоронах Конрада Барнса. Или чтобы найти общий язык с Бьянкой, превратившей их газон в гардеробную. Но поведение Сая не свидетельствовало ни о скрытой грусти, ни о домашних проблемах. Он не был ни счастлив, ни удручен. Только спокойствие и деловитость. Появившись, он не обращал внимания на падение «Бентвинга», будто за прошедшие три дня отыскал какие-то новые ресурсы.
— Ладно, девочки, — заявил Лизер, преобразившись в руководителя. — Я плачу вам, чтобы вы думали. А не просиживали короткие штанишки, надеясь на личностный рост.
Ли поморщился. Кьюсак поежился.
— Джимми, сделай еще один подход к «Нью-Джерси Шит Метал».
— Они поставили нас на паузу. Вы же знаете.
— Хватит этого дерьма. Именно у тебя проблемы с наличностью. Вот и зарабатывай. Сделай пару звонков. Назначай встречи. На людях, которые выходят из себя, можно заработать хорошие деньги. Тащи к нам каждый доллар и вывернись наизнанку ради Даркина.
— Принято.
У Кьюсака порозовели уши.
— Встреча с Калебом уже назначена?
— В процессе. Мы уже отменили две даты, потому что у него все время меняется расписание.
— Работай, Джимми, работай. У меня не должно быть проблем с февральским погашением выданных кредитов.
Теперь у Кьюсака покраснели не только уши, но и лицо.
— Твоя очередь, — объявил Лизер, поворачиваясь к своему ведущему трейдеру. — Какая-нибудь утренняя активность на планете Виктор?
Ли пожал плечами: скорее «какая-то есть», чем «да пошел ты». А потом он потряс обоих коллег.
— Ну, по одному пункту я в лагере Кьюсака. Пора продавать весь портфель и уходить в наличные.
Удивленный Джимми резко обернулся.
— А как же «Бентвинг»? — спросил Сай.
— Вы в совете директоров. Мы не можем продавать его до середины октября, иначе налетим на Комиссию по ценным бумагам. Но когда придет время, когда окно откроется, я бы сбросил и весь «Бентвинг». Сай, что скажете?
— Что ты спешишь слиться.
Глаза Ли расширились. Замечание застало его врасплох. Он молчал, только руки нащупывали молоток, который остался на столе.
— Когда Эдди или Придурок хотят заключить сделку, предлагают инсайдерскую информацию или скулят о своих женах и детишках, — продолжал Лизер, — ты куражишься. Ты нападаешь. Ты сыплешь оскорблениями, пока они не начнут рыдать на мягкой кушетке о своих маленьких никчемных жизнях, проведенных в этой насмешке над инвестбанком, бывшем «Меррил Линч». То же самое с «Голдманом» и прочими кретинами. Мы здесь не работаем. Мы владеем этим гребаным Гринвичем.
Оба мужчины уставились на своего босса. Его лицо было ярко-красным. Вена на шее пульсировала с такой частотой, что могло не хватить и десятка медиков.
— Но почему? — спросил Джимми. — Какой в этом смысл?
— Если ты ведешь себя как проигравший, — пояснил Лизер, — тебя трахнут первым. Я знаю. Я уже видел такое. Давайте, парни, будьте мужиками. Мы ни хрена не продаем.
— Приятно видеть такую уверенность, — надулся Виктор. — Не объясните, откуда она?
— Думаешь, Вик, это общедоступные сведения?
— Просто спросил, — ответил он.
В голосе ведущего трейдера слышалась легкая дрожь.
