«Пчелы могут передавать друг другу индивидуальный опыт, например, азимут между направлением к солнцу и направлением к обильным цветам. У муравьев тоже есть целый ряд жестов, которые служат сигналами: дай пищи, опасность и пр.». «Между гнездами колонии муравьев происходит постоянный обмен молодью и рабочими. Если он прекращается, гнезда становятся враждующими». «При высокой скученности личинок саранчи возникает стадная фаза, а при развитии в разряженной популяции – одиночная, причем с отличием во внешнем виде. В стадной фазе плодовитость уменьшается до 300 яичек, тогда как в разряженной популяции она составляет 1000–1200 яичек. При этом личинки разряженной саранчи умеют голодать», что не отражается на их здоровье, добавлю я.
Все эти разрозненные фразы, накопанные мной в разных книжках, плюс то, что я уже сказал в предыдущей статье, никоим образом не может быть предопределено в виде инстинкта, записанного в какой–то бесконечно малой частичке желтка. То есть, несомненно, что насекомые думают совершенно так же, как и мы с вами. Правда, по сравнению с нами – немного иначе. У них не хватает воображения и сомнений как у датского принца. С другой стороны, у теплокровных есть тоже инстинкты, например феномен чукчи, который я рассмотрел в предыдущей статье. То есть, интеллект и инстинкт настолько сближаются, что их трудно отличить друг от друга.
Источник разума, который намного хуже инстинкта
Во–первых, доказано, что насекомые и млекопитающие имеют как разум, так и инстинкт, притом произошли они в разных средах. Инстинкт совершенно невообразимого объема знаний передается через совершенно невообразимо малую частичку материи. Кроме как в хромосомах все это никуда не записать. И на это чудо, по–моему, ученые не хотят обращать внимания. Иногда кажется, что наши так сказать чисто интеллектуальные знания, все достижения человечества, – бесконечно малая часть от инстинкта. А через пять минут подумаешь, что инстинкт человека – только малая часть от его накопленных интеллектуальных знаний. То есть, нет прибора для измерения и сопоставления. Таким измерительным прибором, я думаю, надо считать ресурсы и их экономию.
Насекомые произошли на суше, им нипочем радиация и вообще они будут жить вечно. Но они существуют на пределе возможного в смысле ресурсов, они совершеннее чего бы–то ни было на Земле. Значит, они могут жить и в космосе и вообще чуть ли не на поверхности Солнца, там, говорят, не выше 6000 градусов. Потому я и думаю, что предки насекомых – это жители Вселенной. И пусть биологи смеются, сколько им влезет. Именно насекомые хранят всекосмический инстинкт, подкрепляемый и несколько видоизмененный условиями Земли. Но дальше, как бы не было обидно, они развиваться не могут, они на вершине прогресса и именно потому, что сильно экономят, даже на эмоциях. Оговорюсь для шибко въедливых математиков, чтоб они из–за мелочи не отбросили целиком эту мысль. Конечно, насекомые не достигли максимума, ибо самого максимума в этой функции нет, это так называемая кривая сатурации, которая никогда не достигнет своей асимптоты, хотя неуклонно и приближается к ней.
Но насекомые точно так же как и мы с вами имеют паразитов, которых они сделали точно так же как и мы часть из них своими помощниками в жизни. Но простейшие эти не могут жить одни в космосе, в насекомых – другое дело. И даже если насекомое превратится в ледышку при минус 273 градусах по Цельсию, эта совместная жизнь только замерзнет, заснет, но не прекратится. И как только эта совместная жизнь оттает, так сразу же и возобновится. То есть, я думаю, что именно такой симбиоз – есть основа жизни во Вселенной. А думать, как известно, не запретишь. Хотя и еще добавлю: не насекомые перешли жить в воду, дав начало водной жизни, а их нахлебники, простейшие. И там им показалось – хорошо. То есть, насекомые пошли купаться, и часть своих нахлебников потеряли в воде.
Главный же вывод из этого, что насекомые в связи с изложенной экономией, которой сами положили себе предел развития, никогда не станут разумными людьми. Ибо разум – не сумма знаний, каковая у них на сегодняшний день больше нашей, а именно сомнение, заставляющее поступать наобум. Но об этом я уже писал. И на этом с насекомыми закончим. Добавить разве, что насекомые попадают в упомянутые черные дыры и так там сжимаются, что весь их миллионами лет накопленный инстинкт превращается в математическую точку. С этим они к нам и возвращаются при взрыве.
С теплокровными начну разбираться именно с того, что воспитание потомства у них неразрывно связано со значительной частью собственной жизни. У насекомых общаются только взрослые особи, живущие максимум два месяца, притом только между собой, но не со своими детьми. Их дети появятся только месяцев через 10 после смерти родителей. Поэтому–то у насекомых и появился такой сложный социум, когда людей вообще не было на Земле. Фу ты черт, никак не могу отстать от насекомых.
