Изумленный и разгневанный, я так отчаянно попытался пошевелиться, что едва не сломал себе ноги.
– Я бы не уб…
Я еще не успел договорить, как ложь почернела и треснула. Как пепел на моем языке. Мой пепел.
Я уже убивал ради Лу. Архиепископ, конечно, были грешен, но вот другие… те, что были до него. Я убивал их вовсе не ради любви, а из чувства долга и преданности. Ради славы. Но… что-то все равно было не так.
«Испей из вод и пролей их истину».
Теперь я видел трещины в магии вод. Их Лу была так убедительна, так идеальна. Как Лу, воспоминания о которой я хранил. Но реальность не была идеальной, как и сама Лу. Ни тогда, ни сейчас. Однажды она сказала, что больно вспоминать умерших такими, какими они были, а не такими, какими мы хотели их видеть. Память весьма опасна.
«Со временем люди меняются, правда?»
Я больше не был тем мальчишкой, что тосковал по своей балисарде, держал ее с трепетом и гордостью. И все же в глубине души я помнил об этом мальчишке и о его тоске. Сейчас я, вероятно, впервые ясно увидел правду. Я убил Архиепископа, потому что любил Лу. Я убивал невинных, потому что любил Архиепископа, своих братьев и семью. Всякий раз, обретая дом, я боролся изо всех сил, чтобы сберечь его.
Точно так же, как Моргана.
Тонкая алая линия окропила клинок Лу. Она окрасила шею девочки, словно ленточка.
– Однажды ты сказал, что я похожа на свою мать. – Лу потрясенно уставилась на окровавленный кинжал. – Ты был прав.
Я не успел ничего сделать. Лу резко полоснула по горлу девочку и посмотрела на меня. Несчастная захлебывалась и задыхалась. Через пару секунд она затихла. Алый цвет навсегда запятнал белый камень.
– Ты был прав.
«Испей из вод и пролей их истину».
– Да.
Туман у моих ног тут же рассеялся, и я решительно двинулся вперед, глотая желчь. На девочку я не смотрел. Не запомнил ее лица. Мою грудь словно рассекло надвое от натуги. Все произошло не на самом деле. Пока нет. И никогда не произойдет, если я не позволю.
– Да, Лу, ты похожа на свою мать. – Я приподнял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Но и я тоже.
Как только слова слетели с моих губ, Лу широко заулыбалась.
– Молодец.
Земля начала обваливаться, алтарь и храм превратились в белый песок и воду. В ушах пронзительно зазвенело, и Лу исчезла. В руке я сжимал лишь воздух. Песок царапал колени. Я посмотрел на пустую железную чашу и осторожно прикоснулся к ней. Такая же холодная.
– Вернулся. – Веселый голос Константина пронзил тишину.
Я ошеломленно сел.
– После Коко, правда. – Он подмигнул ей.
Коко неподвижно сидела рядом со мной, обхватив колени.
– Жить буду, – пробормотала она, поймав мой обеспокоенный взгляд.
– Ты сказала правду?
– Каждое слово.
– Повторять не будешь, да?
– Ни за что.
Константин усмехнулся и перевел взгляд на Лу. Та пошевелилась. Он в предвкушении потер руки.
– Превосходно. Как раз вовремя.
Я придвинулся к Лу, и она открыла глаза. Ее взгляд метался от меня к Коко и к бескрайнему песчаному пляжу. Она резко села и вытянула шею, чтобы осмотреться.
– Лу? – растерянно спросил я и дотронулся до ее лба.
Ее укус на моей руке не зажил, да я и не ожидал этого. Выглядела Лу еще бледнее. Такая же белая, как и ее волосы. Она отползла назад, отчаянно что-то ища.
– Где они? – спросила она.
Ее голос был высоким и детским. Сердце у меня ухнуло вниз. Это вовсе не Лу.
– Где они прячутся? Где они ждут? Они совсем рядом. Должны быть тут.
Я посмотрел на нее с отвращением и жалостью.
– Никого здесь нет, Николина. Только ты.
– Нет-нет-нет. – Она неистово мотала головой и раскачивалась назад и вперед, как Коко однажды. Поморщилась. – Это ловушка. Они здесь, о да, и они ждут, прячутся, крадутся сквозь туман…
Коко опустилась на колени рядом с Николиной и взяла ее за подбородок.
– Они не придут. Смирись и живи дальше. А еще лучше переходи на нашу сторону. Николина, моя тетка вовсе не такая, какой ты хочешь ее видеть. Моргана еще хуже. Они не ценят тебя и не принимают. Ты лишь орудие для них, средство достижения цели. Как и мы все.
– Нет. – Слово вырвалось гортанным рычанием. Николина впилась ногтями себе в лицо и расцарапала его. Я прыгнул, чтобы остановить ее, и она вцепилась мне в грудь. – Ты! Приведу тебя вместе с мышью. Да-да-да, и мы разрежем тебе сердце на три части…
Константин неодобрительно цокнул языком и взмахнул рукой. Туман тут же откликнулся и закружился ураганом вокруг нее, поймав в ловушку. Николина яростно взвыла.
– Они убьют нас обеих, глупая мышь. Глупая, глупая мышь. Мы не можем танцевать, нет, но можем пойти ко дну. Утонуть, утонуть, утонуть, мы можем утонуть. Нет никакой надежды. Только
Затем она заговорила снова.
И по моему телу разлилось тепло.
– Я думала, ты не… – Ее голос звучал ниже. Она сосредоточенно цедила каждое слово. – …Волнуешься о смерти. Или ты наконец приняла правду?
Лу.
Я не мог дышать. Не мог успокоить бешено колотящееся сердце. Это была она. Это была Лу.
Вероятно, воды ослабили Николину, и Лу пробилась сквозь нее, или, возможно, даже сейчас они требовали правды. Они знали, что Николине тут не место. Знали, в чьем теле она находится.
