– Поначалу ваши препирательства меня веселили, – вздохнул Константин. – Но теперь уже нет. Пролейте истину или уходите с миром. У меня полно других дел.
– Неужели? – Лу попыталась улыбнуться, все еще тяжело дыша. – А чем тебе еще заняться? В этом же весь смысл твоей жизни.
– Ты, как всегда, само очарование, Луиза. – Константин сердито на нее посмотрел.
Она поклонилась, не сумев скрыть гримасу, когда Николина швырнула их обеих на песок.
– Я… стараюсь.
– Твоя истина, – потребовал Константин.
Ее лицо исказилось. Когда она открыла рот, я не знал, кто точно заговорил – Лу или Николина. Как бы там ни было, правду она сказала без всякого сожаления:
– Я способна на великое зло.
Слова повисли в воздухе, живые как туман вокруг. Свернувшись кольцом, они ждали моего ответа, разъяснений и моей собственной правды.
– Как и все мы. – Я посмотрел ей прямо в глаза.
Слова рассеялись, словно их выдохнули. Туман исчез вместе с ними. Лу лежала, растянувшись на песке. Константин кивнул.
– Молодцы. Одно из величайших испытаний в жизни – понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме. Сегодня вы увидели себя. Вы испили из вод и пролили их истину. – Константин указал на берег. В его глазах сияла то ли печаль, то ли задумчивость. – Ступайте. Пусть мудрость вод течет по вашим венам и исцеляет вас. Надеюсь, ты живешь своей правдой, Козетта, – прошептал он Коко.
– Я тоже на это надеюсь. – Она смотрела на воду с тем же самым выражением лица.
В наступившей тишине Николина с диким и отчаянным криком кинулась к тропе. Я схватил ее и перекинул через плечо. Она слабо колотила кулачками мне по спине. Ее нежные руки все еще не зажили. Николина уже хотела пнуть меня в пах, но я перехватил ее ногу. В груди у меня затеплилась надежда, все ярче и жарче.
– Ушибешься ведь.
– Отпусти! – Она укусила меня за плечо, словно бешеный зверь, но из-за плотного шерстяного пальто у нее мало что вышло. – Ты убьешь нас! Слышишь? Мы утонем! Мы не сможем танцевать под этими водами! Мы слишком тяжелые, нас слишком много…
– Хватит! – Я решительно понес ее к морю. На этот раз я без труда вошел в воду. Нам разрешили войти. Исцелиться. Константин исчез, оставив Коко в одиночестве. Она коротко кивнула. – Закончим все сегодня, Николина. Убирайся. К. Черту. Из. Моей. Жены.
Она завопила, когда я бросил ее головой в воду.
Вода оказалась поразительно и мучительно ледяной. Мышцы сжались, дыхание оборвалось резко, болезненно и испуганно. Легкие тут же протестующе взвыли.
Охрененно. Ну спасибо, Рид.
Конечно, он хотел как лучше, но, может, этому горе-герою стоило сначала проверить температуру воды? Может, самому сперва искупаться в ней? Я вряд ли сумею танцевать, если превращусь в кусок льда. А глаза… я ничего не видела. Лунный свет не проникал под воду, и здесь царила кромешная тьма. Достойный конец для Николины, это уж точно. Пусть узнает на собственной шкуре, каково это. Кажется, темнота была ей еще меньше по душе, чем мне. Она билась в дикой истерике, пытаясь овладеть телом, и топила нас словно камень.
«Остановись». – Стиснув зубы, я изо всех сил зашевелила руками и ногами.
Николина забарахталась в другую сторону, ноги запутались в подоле, тяжелом и угрожающем. Мы погрузились еще на пару сантиметров и еще ниже, ниже и ниже. Мы подпитывались друг от друга нарастающим ужасом, пока нас обеих не охватило безумие.
«Николина! – резко позвала я, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце. Оно едва не разорвалось в груди. – Прекрати сопротивляться. Нужно действовать сообща, иначе нам обеим конец. Я хорошо плаваю. Дай мне вести…»
«Ни за что».
Голоса вторили ей.
«Ни за что. Ни за что. Ни за что».
Они роились вокруг нас, охваченные ужасом и истерикой, а мы тонули все быстрее под тяжестью плаща и платья. Я потянула за плащ, а Николина пыталась развязать платье. Гневно ругаясь, я помогла ей, и вместе каким-то чудом мы развязали шнуровку одеревеневшими, непослушными пальцами. Она отшвырнула юбку, пока я пыталась отцепить плащ. Спустя пару мгновений и платье, и плащ медленно и зловеще проплыли мимо нас в темной воде и исчезли.
Но мы все еще тонули.
Черт. Мы будто плавали в масле или смоле. Легкие горели. Я потянулась вверх, и Николина наконец в отчаянии повторила за мной.
«Вот так. Продолжаем. Левая нога, правая нога, левая нога, правая нога».
«Мы танцуем, танцуем, танцуем».
Только вот мы вовсе не танцевали. У меня перед глазами уже замелькали белые звездочки, в голове гудело от нехватки кислорода. Резкая боль пронзила мне уши. И… и что-то еще. Что-то намного хуже. Слишком поздно я поняла, что завеса Николины, тьма, скрывающая ее подсознание, полностью исчезла. Воды обнажили все. Все ее мысли, чувства и страхи заполонили наше общее сознание. Мелькали лица. Обрывки воспоминаний и чувств. Страсть, влюбленность, ненависть и стыд. Для меня это было уже чересчур. Я не хотела видеть этого. Но ее эмоции били ключом, глубокие и болезненные. Вся сила ее существа обрушилась на меня, как огромная волна.
Как и моя магия.
