Боги и чудовища полностью

Поток внезапно ослаб, и мы вместе с Ридом понеслись прямо сквозь ледяную воду к тропинке на морском дне. Ошеломленная и дрожащая, я плюхнулась на тропинку с Ридом в руках. Коко метнулась к нам. Она потянула меня за руки, убрала мокрые волосы с лица Рида и проверила его пульс. Коко совершенно не обращала внимания на Жозефину и кровавых ведьм. А они так и не осмелились войти в Лё-Меланколик даже по тропе.

– Ты не ранена? – спросила Коко, спешно и неуклюже ощупывая меня. – Ты…

Я поймала ее руки и ухмыльнулась.

– Хреново выглядишь, подруга. У тебя мешки под глазами размером с голову Бо.

Коко уткнулась головой в наши сцепленные руки и с облегчением вздохнула.

– Это ты.

– Я.

– Слава богу.

– Слава Анселю!

Коко тихо выдохнула, хохотнув, а затем подняла голову и замерла, пристально глядя мне за спину, на тропинку. В ее глазах ярко сияло серебряное отражение, всего лишь пятнышко в темноте. Кто бы или что бы это ни было, оно шло не с берега, а из глубин Лё-Меланколик. Я невольно напряглась. Перед глазами всплыло лицо из воспоминаний Николины, и от этой догадки волосы у меня на затылке встали дыбом. По рукам побежали мурашки.

Жозефина мертвенно побледнела, и я все поняла. Когда она споткнулась – вправду споткнулась – и отступила назад, я крепче сжала Рида. Сердце грохотало у меня в ушах. Несколько кровавых ведьм просто молча убежали прочь. Я неотрывно смотрела на Коко, а серебряное пятнышко в ее глазах все росло. Приближалось. Его уже нельзя было не заметить.

Я обернулась.

Вот и она.

При виде нее меня пробрал озноб. Высокая и статная, кудрявые и густые черные волосы, красивая темная кожа. Она была практически копией Коко. Лишь глаза различались. В какой-то момент между воспоминанием Николины и этой минутой они стали бледного, ледяного оттенка. Платье шло к ее причудливому цвету глаз – оно переливалось радугой, белым и зеленым, фиолетовым и синим – и развевалось на морском ветру, когда она шла. Словно чертова принцесса из сказки.

Она остановилась в шаге позади меня. Наверное, я разинула рот как пучеглазая рыба. Вблизи она была еще прекраснее. Лицо в форме идеального сердца, прекрасный изгиб губ. Нос, щеки, лоб и ключицы были припудрены серебром. На пальцах, запястьях, шее и в ушах поблескивали украшения из лунного камня. Голову украшал убор с опалом в форме слезы, волосы были заплетены в косу. Драгоценный камень сверкал на лбу.

Ее волосы и платье слегка развевались, хотя ветер стих.

Она улыбнулась мне.

– Анжелика, – прошептала я в благоговейном страхе.

– Сестра, – прошипела Жозефина.

Но лишь слово Коко изменило все.

– Мама, – произнесла она обвиняющим тоном.

Анжелика изящно кивнула. Она стояла прямо и поразительно неподвижно, расправив плечи и сложив руки на поясе в знакомой позе. Сколько раз Жозефина делала так же? И сколько раз я мечтала свернуть ее длинную, изящную шею?

Удивительно, как настолько похожие внешне люди могли выглядеть совершенно по-разному.

Я взглянула на Коко.

Оттого, что таких людей было трое, становилось не по себе.

– Sœur[11], – шелковистым голосом произнесла Анжелика. – Fille[12]. – Она подняла руку, словно хотела погладить Коко по щеке, но передумала и опустила. – Я скучала по вам.

Коко молчала, но ее взгляд говорил о многом. В лунном свете глаза ее ярко сияли.

Нахмурившись, я сощурилась. Ореол вокруг Анжелики слегка потускнел.

Вернее, потускнел сильно.

Теперь я бы даже могла назвать Анжелику уродливой.

С другой стороны, я всегда остро реагировала на матерей, бросивших своих детей на растерзание злобной родне. Мадам Лабелль оставила Рида, и его отцом стал Архиепископ. Моргана пыталась убить меня, а потом и я ее. А прекрасная Анжелика оставила Коко на попечение своей сестре. Она ничем не отличалась от других. С такой же гнилью в душе.

Просто у нее гниль пахла лилиями.

Смирившись, что ее дочь не ответит или не может ответить, Анжелика перевела взгляд на Жозефину, медленно подходившую к Бо и Селии. Она поджала свои идеальные губки.

– Не тронь детей, Жози. Ты же поссорилась со мной, а не с ними.

Жозефина сердито на нее посмотрела и приподняла голову Селии. Без излишней жестокости, но бережно и твердо она держала Селию за шею. Скорее даже дело было не в бережности, а в практичности и расчете. Если потребуется, она убьет Селию точно так же, как убила Этьена.

– И что ты сделаешь? – спросила Жозефина. – Из воды ты выйти не можешь.

Мы с Коко обменялись короткими, растерянными взглядами.

Анжелика лишь вынула украшенный драгоценными камнями кинжал из набедренных ножен и вздохнула.

– Зачем же так, sœur? Ты сама знаешь, что я и отсюда могу навредить тебе.

Для наглядности она вскинула кинжал и резко вонзила его себе в грудь. Клинок прошел сквозь ткань и тело, словно сквозь масло, оставляя густой кровавый след.

Жозефина зашипела и схватилась за грудь, где зияла точно такая же рана.

Я окончательно растерялась. В воспоминаниях Николины не было ничего подобного. Не то чтобы я знала, что именно нужно было искать.