В тени наше тело похоже на труп. Болезненный и бледный. Покрытый шрамами. Мы парим над ним, и сожаление пронизывает нас. Слабая боль. Комнату не согревает камин. Свечи не зажжены. Но это неважно. Мы не чувствуем холода, нет, и наша хозяйка знает об этом. Она знает. Она знает, что боль мимолетна. Ей понравится наше приветствие.
«Ты сплоховала, Николина».
Это не имеет значения.
«Твоей хозяйке она нужна больше тебя».
Боль мимолетна.
«Ты выбрала не ту сторону, Николина. Еще не поздно. Ты все еще можешь объединиться с нами прежде, чем они предадут тебя. А они предадут. Это лишь вопрос времени».
Наша хозяйка никогда бы не предала нас.
Медленно мы погружаемся в себя, сначала в палец на руке, потом на ноге, затем в ногу, руку и грудь, пока полностью не окунаемся в наше тело. Мы тяжело вдыхаем. Тяжело. Так тяжело. Так устало. Мелькают образы лаванды, призраков и болезненных, похожих на трупы мальчиков. Воспоминания о семье. Сейчас у этого слова совсем другой вкус, нежели раньше. Когда-то это был вкус уюта, любви, тепла. Сейчас мы не помним, каково это – чувствовать тепло. Мы не помним о любви. Внутри нее мы чувствовали этот краткий проблеск в тени, во тьме. Ее чувства были так сильны. И теперь мы держимся за это воспоминание. За то тепло, которое ощущали, когда она смотрела на своего охотника, на свою семью.
Наши глаза не открываются, когда мы лежим на твердом, холодном камне. Мы не двигаемся и не идем к кровати. Наша хозяйка не хотела видеть нас на постели.
Иногда нам кажется, что наша хозяйка вообще не хочет нас видеть.
Рид вдруг рухнул в воду лицом вниз, а я…
А я окончательно потеряла самообладание.
С берега послышались крики. Я метнулась к Риду, схватила его за плечи, перевернула на спину и прижала его голову к своему плечу. Рида окутывал сильный и терпкий запах магии. Грудь у него вздымалась и опускалась, но как-то резко и рвано, словно он испытывал мучительную боль.
– Рид!
Я отчаянно трясла его, пытаясь удержаться на плаву. Мы пошли ко дну. Вода обожгла мне горло и глаза. Задыхаясь, я замолотила ногами, и мы выплыли наверх на несколько драгоценных мгновений. Я, конечно, умела плавать, но тащить обмякшего мужчину весом в девяносто с лишним кило было весьма тяжело.
– Рид!
Крики на берегу стали громче. Я оглянулась. К разодранному горлу подступил ком.
Моргана потеряла сознание вместе с Ридом.
Какую бы магию Рид ни сотворил, она сказалась и на Моргане. Воцарился полный хаос. Белые дамы завизжали и бросились к Моргане, оттаскивая ее подальше от Жозефины, Коко и от нас.
– Не глупите! – Яростные крики Жозефины прорезали туман, который снова густой пеленой опустился на берег. – Вот наш шанс! Схватите девчонку!
Но кровавые ведьмы ни за что не ступили бы в воду, пока она шла рябью.
Коко встала. Ее путы исчезли, когда Моргана упала без сознания. Она вошла обратно в воду и вскинула руки. Взгляд Коко упал на Константина, затем на Бо и Селию, окровавленных и лежащих в беспамятстве, и в ее темных глазах вспыхнул мстительный огонь.
– Не стоило тебе следовать за мной сюда, tante. И ты знаешь это. Я родилась в этих водах. Их колдовство и мое тоже.
Я вынырнула из волн и увидела, как Жозефина сжала руки в кулаки.
– Их колдовство принадлежит
– Я часть ее.
– Ты
– …уже в пути, – мрачно договорила за нее Коко, посмотрев на свою поднятую руку.
Ее ладонь рассекала свежая рана. Кровь капала на воду. Вздрогнув, я поняла, что не шаги Коко пробудили Лё-Меланколик. А ее кровь.
Воды уже не просто шли рябью.
Они
А когда вынырнули, очередной поток тут же подхватил нас. Только на этот раз воды не стали топить нас, а понесли прямо к Коко. Я не сопротивлялась и не задавала вопросов, а просто всеми силами старалась держать голову Рида над водой. Руки дрожали от напряжения. Ноги тряслись.
– Давай, шасс. – Я прижала его голову к своей шее. – Мы почти доплыли. Не покидай меня. Ну же, давай…
