– Это понятно. Я про сам факт. В мое время «эльф» и «имперская разведка» – немыслимое сочетание. Если все эти слова были в одной фразе, они дополнялись «диверсией» или «изменой». Первое… Не хихикай, я серьезно. Первое, что я подумал: базу захватили остроухие, а по меркам эльфов, я должен быть настоящим чудовищем. Но это так, в сознании промелькнуло, потому что наряду с перепуганными глазищами на меня смотрело дуло, причем, оружие – вообще непонятно чьей конструкции, а потом я уже увидел глаза Эрика, который за этот ствол держался. И вот тут, должен признаться, мне стало совсем не по себе.
– Да ладно вам! – махнул рукой авантюрист, изображая на лице возмущение, хотя кошачьи глаза смеялись. – Ну, вы что, опять? Так, принцесска, скажи им всем, что это – не правда.
– Да это правда, Эрик! У тебя зрачки становятся с точку размером, – встала я на защиту истины, – знаешь, какое впечатление это производит?
– Ну? – он нагнулся ко мне, растягивая губы в улыбке. – Какое?
Я честно попыталась придумать подходящую аналогию.
– Знаешь, когда находишься среди каких-то серьезных и опасных личностей, нужно понимать, что все будет хорошо, если ты не сделаешь чего-то неправильного. Что?.. Да мне-то откуда? Так папенькин друг говорит, барон Тревор. А когда смотришь на тебя в таком состоянии – все наоборот: понимаешь, что все будет очень плохо, если быстро не придумаешь, как поступить правильно. Не возникает вопроса, нажмешь ли ты на спусковой крючок, вместо него в сознании поселяется уверенность, что нужно очень постараться, чтоб ты
– Совершенно необоснованные обвинения! Я – честный купец!
При этих словах усмехнулся даже Вэль.
– Конечно, это только видимость, – Десятый положил ему ладонь на плечо, – мы все это понимаем. Ты в жизни не стал бы столь бессмысленно тратить патроны.
Они сидели на жестких кроватях, мертвяки знают где, за Хребтом и смеялись. Ну, кроме Дэвлина, конечно, хотя и мэтр Купер выглядел расслаблено.
– Ты тему не переводи, рептилия! Ну, увидел ты меня со стволом из этого своего саркофага и что?
– Лучше, – одобрительно кивнул полудракон.
– Что – лучше? – не понял авантюрист.
– «Рептилия» – лучше, чем «ящерица». Ты всем даешь прозвища?
– Всем, это позволяет мне более емко выражать отношение к окружающим без мата!
– Короче, – вернулся к рассказу химерик, – понимаю я, что убивать меня никто пока не собирается, спрашиваю – что происходит вообще? Крис начинает мяться, а когда я прошу зеркало – дает мне примитивнейший магический артефакт. Вот тут я вообще в ступор впал, пытаясь понять – зачем? У нас «зеркалом» назывался техномагический экран – отражение, плюс всякие рост-вес-давление, ну, понятно, да? А уж когда увидел свое новое лицо… Вообще, будь я человеком, впал бы в истерику. Думаю, это кровь Бронзового так сказывается.
– И тебе не было страшно? – полюбопытствовала я.
– Было. Пока мы не оказались в Замке.
– Это когда… – я почувствовала, как пунцовеют щеки, но Десятый не заставил меня заканчивать фразу.
– Я был в ужасе от того, что я теперь – один. Вообще один. Нет никого даже близко похожего на меня. А потом посмотрел на вас: человек, с нечеловеческим разумом, демон, способный холодно, логически мыслить, а про тебя – вообще молчу. Вы все были – настолько
Авантюрист готов был продолжить шутливо препираться, но тут только развел руками, и от его улыбки, казалось, стало светлее в комнате.
– Пятьсот семь, если брать целую часть. А дробная восемь, один, четыре, шесть… Ой, да ладно тебе!
– А когда ты стреляешь, – неожиданно продолжил Вэль, – ты всегда точно знаешь расстояние до цели. А потом считаешь поправку на ветер, тяжесть пули, расстояние.
– А ты как?
– Для меня это ближе к магии, я ледяными стрелами управляю. Ну, это примерно, как натравить снежного волка на врага: цель там, догони ее. Врожденное свойство альфар. Инстинктивно. Я, наверное, не смогу толком объяснить терминами всеобщего языка.
– Похоже на секс? – заржал авантюрист. – Когда тело само подсказывает, как правильно двигаться, чтобы все получилось?
Снежный эльф слегка порозовел, а потом, чуть подумав, кивнул.
– Если тебе ближе всего именно такие сравнения.
– Эрик, – покачал головой Дэвлин, – речь – об уникальной боевой технике, твои аналогии не слишком уместны.
– Хо-хо, друг мой! Да это ты меня таким сделал! У меня лет до двадцати был протест против твоей вечной невозмутимости. Сначала я пытался хоть как-то вывести тебя из равновесия, но тебе-то было пофиг, а я – всё! Привык!
Я млела, глядя на них. Вне нормы, говорит Десятый? Ну-ну.
