– Он клирик Всеединого, – вздохнула женщина, – считает всю мою работу – колдовством. Пытался заставить прошлого барона разгромить мою лачугу, а меня саму отправить на костер.
– О, как, – и тут фанатики, – он был во дворе?
– Нет, заперся, наверное, в своей часовне. Думаю, проблем от него будет немало.
– Ну что ж, будут проблемы, будет висеть на воротах, – пожала я плечами, – Силифа, только между нами, а скажите, чего плохого в колдовстве?
Она посмотрела на меня испуганно.
– Всеединый запрещает колдовство.
– Так. Всеединый создал этот мир?
– Да, Всеблагой и Великий…
– Тогда зачем он создал некоторых людей с даром к колдовству?
Силифа аж присела на край стола, чего в моем присутствии делать не должна была.
– Он не создавал, это демоны искушают людей.
Да уж… Беда-беда, огорчение…
– То есть, получается, что он не всемогущий? Ну, он мог бы защитить людей от влияния демонов?
– Он оставляет нам свободу воли…
– Хорошая логика, – кивнула я, – например, болеет ребенок, колдовство может его вылечить, Всеединый допускает такую возможность – свобода воли же! Но если ты воспользуешься своей свободой воли не так, как он, якобы, хочет, все. На костер. Значит, или это божество – откровенно жестоко, или свободы воли нет, или ошибается кто-то еще…
Она была в шоке. И это от такой простой мысли.
– Кто? – прошептала она, глядя на меня как на пылающий огнем говорящий куст.
– Люди, – пожала я плечами, – которые говорят, что служат ему и исполняют его волю. Самое слабое звено – всегда люди.
– Простите… – пролепетала она. – Я не знаю, как говорить на такие темы…
Я чуть-чуть поощущала эмпатически все, что с ней творилось, и оставила ее в растрепанных чувствах, внезапно очень остро поняв Дэвлина, когда тот пытается объяснить мне что-то простое.
Кстати, о нем, стоило вернуться во двор и рассказать ему об этом Уллисии.
Мэтр Купер оставил в покое стражников и теперь споласкивал лицо и руки. Лившая ему воду из кувшина молоденькая брюнетка стреляла в его сторону блестящими глазками и очаровательно розовела.
– Да, – проговорил он, когда мы остались одни, – чувствую. Только давай дождемся Эрика, не хочу ломать его игрушки без него.
Так мы и сделали. Эрик вернулся несколько озабоченный.
– Ну? – полюбопытствовал Десятый. – Как хозяйственные дела? Стакан наполовину полон или наполовину пуст?
– Я бы сказал, что стакан украли вчера, – хмыкнул рыжий, – что там у вас? Очередной фанатик? Отдохнешь тут. Ну, пошли извлекать, что ж делать.
Клирика пришлось выцарапывать с выбиванием ворот и двери в подвал. Люди, в целом, отнеслись к этому даже одобрительно, видимо, кого-то по его наводке уже и тут успели отправить в пламя. Связанного злобного старика, изрыгающего проклятья, притащили в другой подвал, замковый. Говорить нормально он отказывался, сыпал какими-то зловещими цитатами, плевался. Неинтеллигентно вел себя, короче.
– Все, – рявкнул рыжий через час, когда его окончательно достала бессодержательность происходящего, – устал, хочу есть и отдохнуть уже, а этого повешу и делов.
Я развела руками. Не хотелось кого-то убивать, но его мысли и чувства…
– Ты тут – барон, решай сам.
В глубине души я уже была с ним согласна: усталость с дороги сказывалась, а есть хотелось до бурчания в животе. Лицо Уллисии в мечущемся свете факелов напоминало жуткую злобную маску. Кстати, он заплевал весь пол перед собой. От колченогого, неудобного табурета начинала ныть спина. Человек, привязанный к стулу, был безумен в своей ярости, а от его эмоций меня уже тошнило, хотелось на воздух, стоять на стене, чувствовать, как ветер обдувает лицо и ни о чем не думать.
Мы уже пошли к выходу, когда внезапно Дэвлин замер. Он резко развернулся и уставился на нашего пленника, а с тем творилось что-то неладное. Уллисия резко вздрогнул, забился в веревках и вскинул к потолку лицо, на котором, будто восковая маска над огнем, жутко плыли черты. Глаза стали большими, небесно-голубого цвета, морщины сгладились, сосульки волос мягкими волнами легли на плечи.
– Вселенный, – глухо проговорил Дэвлин, вытаскивая из кобуры револьвер.
Эрик ничтоже сумняшеся последовал его примеру. Все, похоже, шутки кончились.
– Демон, – обратилось к мэтру Куперу непонятное существо, только что бывшее обычным безумным стариком, – ты переходишь все границы.
– Например?
– Ты, фактически, нарушаешь Договор, – голос был чистый, звенящий и завораживающе красивый.
– Обоснуй.
Вселенный склонил голову к плечу и с сожалением покачал головой.
– Ты же знаешь, что такое на самом деле – геомант? Знаешь, я вижу. А какая при этом душа, темная или светлая, видишь? Видишь. Прямо солнышко маленькое.
– И?
– Тогда как ты посмел наложить свои Печати на подобную душу? – голубые глаза смотрели с вызовом, а в голосе появился грохот далекого грома.
– Не-ет, – покачал головой Дэвлин, и его зрачки загорелись золотом, – это был ее выбор. Собственный.
Сырой и затхлый воздух подвала чуть ли не искрил между ними. Вокруг вселенного плавали голубые, мягко светящиеся искры, а края его силуэта расплывались дрожащим радужным ореолом. Тьма отступила от него и не могла больше приблизиться.
