Боги непорядка полностью

Через час отряд затушил костёр и отправился к порталу. А толпа тараканов в руинах крепости безуспешно пыталась сдвинуть камень, который запер их в подземном убежище, вдруг ставшем тюрьмой.

И чем дальше, тем чаще те тараканы, что покрупнее, с аппетитом поглядывали на более слабых товарищей. Скушать ближнего своего, чтобы он стал ещё ближе, было для этих насекомых в порядке вещей.

Он шёл по земле узла, и трава под его ногами превращалась в дым. Этот дым мог раствориться в пространстве, мог взмыть к небесам — а мог осесть на землю, став чем-то другим. Чем-то, что только напоминало траву, но уже не являлось ею.

Хаос дарил могущество.

Хаос дарил свободу.

Хаос был основой всего, даже Порядка.

И пусть превращать Хаос в Порядок и было задачей всего Упорядоченного — он не захотел служить винтиком этой задачи. Упорядоченное отобрало у него всё: безбедную жизнь, любимые привычки…

И даже пса. Теперь этот пёс обрёл разум и пытался его убить.

Но Упорядоченное пропустило его к Хаосу, и теперь у него действительно было всё. Всё, чего он хотел многие годы, пока жил на проклятом узле Священной Пирамиды. Многие годы наедине со своими видениями и мрачным миром вокруг. Многие годы разговоров с одним лишь самим собой.

Он мечтал вырваться, мечтал напиться, накуриться, на… Девочек найти, в общем, хотел! Но его единственным собеседником был Джокер.

Ну а девочкой…

Пожалуй, об этом позоре вообще стоит забыть. И никому не рассказывать. Даже себе. Даже своей правой ладони.

Главное — что сейчас у него наконец-то было всё.

И плевать, что взамен пришлось воевать со всем миром. Он был на вершине пищевой цепочки Порядка, и он же был на вершине пищевой цепочки Упорядоченного. Он точно знает, что таких сил, что дарил Хаос — не было ни там, ни там. Когда он был богом, он был обычным неудачником. А вот когда стал хтонием — стал богом.

И теперь даже земля менялась от его шагов.

— И долго вы собираетесь от меня бегать? — остановившись, спросил Хан, потому что почувствовал, что ещё немного, и придётся драться. А драться он не хотел.

Он не для того пришёл на этот узел, чтобы всех убить. Нет! Сегодня он пришёл поговорить и расставить все точки над «ай». А убить можно и потом. Поэтому Хан продолжал ждать ответа.

И, наконец, дождался его:

— Да кому ты нужен, торчок? Свали в закат и не отсвечивай!

— Ужасная Нум в своём репертуаре, — криво улыбнулся Хан. — Но у вас с бабулей нет другого пути, кроме как служить мне!

Кусты зашевелились, выпуская из зарослей пожилую женщину азиатской внешности, которая почему-то смотрела на него с сочувствием. Раньше он, наверно, даже обиделся бы… Но сейчас ему было всё равно, как на него смотрят.

— Мальчик, я могу назвать ещё пару сотен наших путей, где тебя нет вообще… — улыбнулась женщина. — И, как ты понимаешь, ни на одном из них мы тебе не служим.

— Бабуля, ты тоже не меняешься… — ухмыльнулся Хан.

— О нет! Бабуля я — для хороших мальчиков! А для таких уродов, как ты, я — Ло. И только Ло!

С этими словами женщина опять хищно улыбнулась.

— Пусть будет Ло… Но я рад тебя видеть! — покладисто согласился Хан, а потом захохотал: — Мы всё-таки давно знакомы!

— Разве? — бабуля Ло поочерёдно вскинула брови. — Тебя, говнюка, я вижу впервые в своей долгой жизни.

— Да брось! — снова засмеялся Хан. — Мы с тобой много раз общались на узле Священной Пирамиды.

— С тобой? — брови бабули Ло поднялись ещё выше, хоть это и казалось невозможным. — Нет, мой милый, ты путаешь: с тобой мы не виделись! На узле Священной Пирамиды я общалась с милым мальчиком Ханом…

— Я — Хан! — зло бросил хтоний.

— Хан был человеком! А ты — не человек! — отрезала Ло. — Ты бесконечно распадающееся тело с помутнённым сознанием, которое каким-то чудом удержалось на границе между Упорядоченным и Хаосом.

— Да что ты несёшь⁈ — проревел Хан. — Я тот же Хан! Я — Хан! Какое, к чертям собачьим, распадающееся тело⁈ Я здоров и силён, как никогда, Ло!!! Взгляни!!!

Он даже повернулся вокруг своей оси, но в конце оборота замер, заметив, что Ло продолжает смотреть на его ноги.

Смотреть со снисходительной улыбкой.

— Ну что ещё⁈ — дёрнув щекой, не выдержал он.

— А что ж у тебя, могучий ты мой, мир под ногами изменяется-то? Посмотри на мои ноги… Посмотри!.. Ты видишь, чтобы под ними радостная зелёная травка превращалась в туман?

— Ну ты сравнила свои силы с моими! — расхохотался Хан.

— О, поверь, сравнила! Всё, что можешь ты — смогу и я. Может, мне и будет сложнее это сделать… — бабуля Ло ухмыльнулась. — Зато у меня задница не развалится туманом, если вдруг мне нечего будет пожертвовать Хаосу.

— Старая сука! — не выдержал Хан. — Я пришёл по-хорошему поговорить, а ты только и можешь, что оскорблять меня! Тебе зубы твой же яд не разъедает? Да Хаос с ней, с травой этой!..

— Хаос с тобой! — отрезала Ло. — А с травой — разрушение. То, что происходит с травой — случится и с тобой, если ты вовремя не найдёшь того, что хочет Хаос, придурок ты тупой…

— Упорядоченное огромно! — отмахнулся Хан, заставляя себя успокоиться.